Последнее представление

Это даже немного радовало: по крайней мере, здесь не будет опасных лесных хищников, от которых пришлось бы отбиваться чем-то посерьёзнее обычных дымовух и факелов. Пугалки от животных и мух он сделал быстро: и селитры, и бумаги у него было в достатке. И не зря: едва над землёй поднялась растущая луна, глубоко в степи раздался тоскливый, протяжный вой. Вздрогнув, Фауст достал несколько древесных искрящихся свечей и воткнул рядом со своим покрывалом. Не самая достойная защита, конечно, но зверя яркий свет уж точно отпугнёт.

Спал он беспокойно. То и дело просыпался от птичьего крика или сопения и шажков рядом – похоже, недалеко была ежиная нора. А под утро вдруг стало так холодно, что он уже был готов развести костёр, чтоб согреться. Без палящего солнца степь была ещё менее гостеприимной. На рассвете Фауст уже потерял надежду, что сможет отдохнуть ещё немного. Наспех позавтракав куском пирога, который с удивлением обнаружил под кренделями, он собрал свои нехитрые пожитки и отправился дальше. Идти было тяжело – ноги гудели с непривычки от долгого перехода, да и спать на почти что голой земле было неудобно.

Пожалуй, надо и правда вторую лошадку купить, чтоб можно было ночевать с комфортом. «Главное, подружиться с ней, а не то будут Марк с Феликсом ехать на телеге, запряжённой двойкой лошадей».

На этот раз вынужденных привалов было несколько. Фауст быстро смирился с тем, что идти так же долго, как вчера, он не сможет. До полудня, пока не настала жара, он даже смог подремать немного. А вот днём останавливался едва ли не после каждых двух вёрст.

В один из привалов ему некстати вспомнилась мягкая кровать, которая ждала его дома, и ароматные травяные бани в центральных кварталах Мотаса. Сейчас он, пожалуй, за возможность полежать на привычной перине отдал бы и последний оставшийся крендель.

– Вот зря ты такой одинокий, – вздохнул Фауст на остановке перед самым закатом, пока рылся в остальных своих вещах. – Ну разве мы так договаривались с тобой, а? – он разломил рогалик на две части и сунул половину обратно в мешок.

После нехитрого ужина он снова поднялся на ноги – если не останавливаться, то в Пестовке он будет уже к утру. А там и кровать, и блюда повкусней, и хоть какое-то живое общение. Разговаривать с едой и ежами не было уже никакого желания.

Луну он встретил, лёжа прямо в траве.

Сил не было совершенно. Вторая половина кренделя уже давно была съедена, и Фауст немного хищным глазом косился на жаворонка, дремлющего в гнёздышке на земле.