Последнее представление

Все ноги чесались от муравьиных укусов, и покрывала – действительно, дорогого, хоть и порядком затасканного, – жаль было безмерно. Зато на страхе он готов был бежать до Пестовки хоть вприпрыжку, чтоб поскорей добраться до обжитых мест. Да и своему решению не ложиться он сейчас был благодарен. Что бы эти мужики сделали с одиноким спящим путником?

Мысли о том, что толпа позади могла развернуться и в любой момент пойти обратно, здорово его подбадривали. В моменты, когда ноги уже не хотели шевелиться, Фауст строго напоминал себе, что присесть ему некуда, а всё потому, что далеко за спиной идут негостеприимные хозяева здешних мест; и, ежели хочется присесть, шёл бы ты, мастер, до самой Пестовки без остановок.

На уговорах и угрозах самому себе он в итоге прошёл до самого рассвета. И в момент, когда тёплые розовые лучи начали бледнеть, вдали показалась наконец небольшая деревянная дозорная башенка.

– Добрался, – выдохнул Фауст, – добрался! – вид ограды настолько его обрадовал, что дыхание восстановилось, и ноги уже перестали гудеть, как раньше.

С каждым шагом деревню было видно всё лучше. Она была куда больше готова к встрече с неприятелем: ограда стояла выше человеческого роста, ворота, право, выдержат небольшой таран, а по краям стояли небольшие крепостные строения: тоже, впрочем, из дерева, и уже порядком побитые.

Дойдя до ворот, он остановился, чтоб перевести дух. Из-за ограды до него донёсся аромат свежих булок, и юноша вновь понял, как же он устал и проголодался.

Медлить было нельзя.

– Эй! – он заколотил в ворота. – Эй, отзовитесь!

В воротах открылось маленькое смотровое окошко. Из него высунулось лицо караульного, пожилого уже человека, обросшего и смешливого.

– Никого пускать не велено, – объявил он, – кем будешь-то?

Ох, ну нет же, ну не сейчас!

– Мастер заграничный, – огрызнулся Фауст. Из-за открытого окошка запах выпечки стал ещё ярче, и живот свело судорогой. – Мастер и лекарь.

– Эвона как, – протянул караульный. – Ну что ж, мастер и лекарь, хозяин-то наш велел не пропускать никого.

Шёл бы ты дальше своей дорогой, а?

– Слушай… – парень почувствовал, как раздражение от усталости начинает переходить в злость, – я голоден и хочу спать. Всё, что мне от вас нужно – это кровать и кабак. Что я должен сделать, чтоб ты меня впустил?

Старик покачал головой.

– Откупиться от всего караула у тебя не выйдет, парниш. А подручник строго-настрого запретил пускать чужих ближайшие два дня.