Последнее представление

– Ты… ты сказал, что ты наследник. И хочешь продолжить дело семьи. И никому его не отдашь, и… – раздался гулкий удар в дверь и громкие рыдания, – я… я мало что могу сделать дельного, ты сам знаешь, – сквозь плач сложно было разобрать слова, – и гусли мои… не нужны никому, на самом деле. Но, – голос стал чище, – покуда есть возможность, я всё сделаю, чтоб ноги вашей у нас на земле не было!.. – последние слова девушка почти выкрикнула, а после послышался утихающий топот.

– Убежала… – растерянно прошептал Фауст. До него начал наконец доходить смысл всего, что он услышал за последние сутки.

Какое совпадение, сказал ему Лазарь, что именно ты, да без запроса в управу. Именно я… и власти не знают… так вот почему они тянут время и ждут князя! Не нужен он им. Да отправили ли они вообще ему весть, или это сказали просто для красного словца? И беда была не в том, что он у дозорных не отметился. Повод – въезд без ведома властей… а как красиво было обвинить его в шпионаже, чтоб можно было полностью отрезать от внешнего мира! «Ещё и денег дадут сверху, чтоб дело замять»… это, верно, если в Мотасе раньше прознают, чем князь здешний приедет. Потому и письмо отправить нельзя. Он снова вспомнил толпу, которая встречала его из подвала. Кажется, девчонка успела раструбить новость по всем знакомым, а не только доложить караульным. Значится, нужно как-то передать весточку домой… а как же это можно сделать? Ему вновь вспомнился богатый земляк на ярмарке. Кто это, интересно, был? «Самое защищённое снаружи и снутри место», сказал ему охранник. Выходит, они уверены, что ни сюда, ни отсюда никто живой не пройдёт. Фауст снова встал и принялся неторопливо ходить из угла в угол, насколько позволяла цепь на ноге. В движении думать было проще. Почему-то ему казалось, что Лазарь, хоть и отнёсся к нему добродушно, но подобные просьбы исполнять не будет, даже если посулить ему хорошую награду. А как иначе связаться с внешним миром? Отчаянно захотелось, чтоб остальные мастера приехали как можно быстрей и узнали весть. А они её узнают, точно узнают, как только въедут и назовутся дозорным на воротах. С ними уж точно спорить не будут, и проводят сюда, и… мысли в голове носились безумным хороводом, перепрыгивая с тоски по друзьям на ждущего с той стороны двери охранника, на ярмарочные шатры, гусли на матрасе и так и не купленную розовую пастилу. Что же со мной творится… опять вспомнился вышитый медведь. Позволь помочь. Не говори ни с кем. Везде враги.

Тем более – у тебя.