Последнее представление

– Но всё равно рассчитываешь на наследство?

Он кивнул.

– Да. Я думал закончить с концертами в ближайший год-два. Смогу снова вернуть себе доброе имя в глазах старших, – он улыбнулся. – Наверное, когда вернусь домой, то…

– Если вернёшься, – тихо ответил Лазарь.

– Что?..

Дозорный вздохнул и отвёл взгляд.

– Вчерашняя толпа, – начал объяснять он, – они не успокоились. Они пошли громить рынок. К управе пришли… их даже угомонить некем, понимаешь? У нас стоит, конечно, полк, но он тоже…

– …служил девять лет назад, – прошептал Фауст.

Дыхание перехватило, ладони взмокли, и снова пришлось сжать кулаки, чтоб унять дрожь. Как хочется опять ударить стену. Лазарь покачал головой.

– Командование в управе пытается найти способы их утихомирить и вернуть порядок, но с гневом толпы тяжело справиться. Люди требуют, чтоб тебя им немедля выдали.

Вот как. В голове стало на удивление ясно и пусто. Весь хоровод мыслей, что терзал его последние дни, испарился за мгновение.

– Если меня убьют, – размеренно и спокойно сказал Фауст, – начнётся война.

– Э, не настолько ты важная птица, – покачал головой охранник. – Сам ж сказал, что тобой недовольны. Я могу представить, как флоосский дворянин собирает последних подданных, чтоб отомстить за смерть непутёвого сына. Но твои земляки… для вас личная выгода значит куда больше чести. Есть ли такие деньги, которые заставят твою семью сложить стяги и замолчать?

– …вероятно, – признал он. – Тысяч восемь-десять золотом.

– Значит, за десять тысяч золотых можно купить спокойствие в Ивкальге, – грустно отозвался Лазарь.

– Уж поверь, это немного для городской казны. Знаешь, я ведь намного глупей тебя. Ну там по части этих ваших наук. Читаю только по слогам, – он усмехнулся. – Но сдаётся мне, что в политике и отношениях человеческих я понимаю куда больше учёного оружейника. А теперь, – он тяжело поднялся, – уж прости, но пойду-ка я с обходом по остальным своим подопечным. Чай, не ты один в одиночестве-то сидишь.

– Стой, – Фауст поднял голову, услыхав такой знакомый и больной для него скрип петель, – стой. Сюда едут мои друзья. Мастера из города. Что вы будете делать, когда они въедут к вам? Отправите сюда? Запросите за меня выкуп? Что?

– А кто сказал, что они пройдут за ворота? – тихо ответил дозорный. – Город оцеплен на въезд и выезд. Сейчас любой чужак может стать искрой, от которой всё вспыхнет. Им, верно, подкоп придётся делать, чтоб внутрь зайти.