Призраки руанского замка

Ходили они к нему, ленточки повязывать. Из дома она сбегала оказывается не раз - вопреки воле отца и его прямому запрету. Ещё кое-что... Ты всё-таки прочитай, - махнул он на рукописи, - там подробно написано.

- Ну вот, - откинулся в кресле Кошон, - а ты говоришь - «хорошие слухи». Идолопоклонничество - раз, нарушение воли родителей - два, в мужской одежде шлялась - три! Да только это, бесспорные, уже установленные факты, дают нам полное право сжечь её без лишних раздумий. А в ходе процесса непременно откроется что-то ещё - у этой девчонки наверняка в голове каша из полуязыческих бредней, установить там факт ереси будет не трудно.

- Сжечь без лишних раздумий, - медленно, как бы пробуя эти слова на вкус повторил ла Фонтен. Его голова покачивалась из стороны в сторону, но глаза смотрели прямо на епископа, - Пьер, а чего ты, собственно ждёшь от этого процесса?

- В смысле чего жду? - поднял брови Кошон, - Извини, я не понимаю, с какой целью ты это спрашиваешь? Что тебе непонятно?

- Ну, опиши, как ты представляешь дальнейшие события?

- По стандартной процедуре, - передёрнул плечами Кошон, даже не догадываясь, что копирует движение своего друга, - допросы, составление предварительных статей обвинения.

Теологический комментарий - тут, думаю, не лишне будет даже запросить его в Парижском университете. Пусть будет ещё весомее. Потом - составление итогового обвинения. Оглашение. Казнь. Всё. Что ты ещё ожидал от меня услышать?

- Именно казнь?

Эти вопросы раздражали Кошона. Ему чудилась какая-то фальшь в словах друга.

Как будто тот был не до конца искренен с ним, как будто скрывал в своих словах непонятный пока Кошону двойной смысл.

- Да что с тобой, - хлопнул он рукой по подлокотнику, - к чему эти вопросы? Что ты от меня хочешь?

- Пьер, не кипятись, - примиряющий смысл слов ла Фонтена полностью терялся за кислой миной его лица, - если бы я ещё сам понимал, что со мной твориться... Просто... Просто ответь мне на один последний вопрос: ты уверен в том, что её придётся казнить?

- А, тебе её жалко, да? - невесело улыбнулся Кошон.

- Мне тоже. Но долг есть долг. Она враг, причём не только наш, но и всех людей, всех христиан. Смущённые дьяволом души опасны и сами по себе. А уж когда они занимают такое высокое положение... Сам посуди: война уже шла к концу - теперь она разгорается с новой силой. Столько смертей, столько горя - и всё из-за одной девчонки. Я сам первый бы протянул ей руку помощи, но это, к сожалению, невозможно.