Призраки руанского замка

Пусть лучше её тело умрёт здесь на земле, но душа очиститься и поднимется в царствие Господне.

Эта речь тем не менее, кажется не произвела впечатления на его собеседника - голова Жана де ла Фонтена опускалась всё ниже и ниже, лицо избороздили тени.

- Ты так уверенно говоришь об этом процессе. Но из твоих слов мне почему-то кажется, что ты уже всё решил, - он вдруг поднял голову и заговорил жарко, горячо, почти фанатично, - Ты ведь не хочешь устанавливать истину Пьер, ты ждёшь только подтвердить уже принятое решение.

Ты называешь её ведьмой и еретичкой, но как ты пришёл к такому выводу? Веришь ли ты в свои собственные слова? Ты ведь с ней ещё даже не говорил, я прав? Прав. Ты с ней не говорил, ты не говорил с теми, кто её знает, но ты её уже приговорил. И мне всё дальше кажется, что причиной твоей к ней неприязни мирские устремления - она твой враг на земле. Она лишила тебя диоцеза, она служит властителю, что враждует с твоим сюзереном, её смерть - выгодна тебе...

- Так ты подозреваешь меня... в корысти?!

- Я не знаю Пьер.

Я ужасно запутался за последнее время. Это война... Церковь должна стоять выше мирского, а мы погрязли в дрязгах сеньоров. Я не обвинял тебя, просто хотел, чтобы ты обратил внимание на то, как это выглядит со стороны. Кучка священников держащих руку англичан, епископ - советник при особе английского короля, и все они пытаются найти способ как «законно» убить одну девушку, что лишила их денег, земель и влияния. Это готовый сюжет легенды о мученице.

- Я знаю, - хмуро кивнул Кошон.

И более того, я знаю, что наши враги, здесь, как ты выразился «на земле», не преминут воспользоваться этим обстоятельством, чтобы очернить нас и всё наше дело. Но Жан, а когда было иначе? Всегда находились силы, желающие одного, и силы жаждущие противоположного. Их борьба - вот вся наша история. Да, Церковь должна стоять над мирским, но как нам это сделать - ведь мы живём в мире. Вот эта девушка: она одновременно и живой человек, и полководец французов, и объявленная святая. Как я могу заниматься чем-то одним, отринув всё остальное? Клянусь тебе, Жан, я никоим образом не корыстен и не пристрастен. Да, как полководец она принесла мне многие печали. Но я сужу не полководца. Я сужу ту, которая выдаёт себя за святую. И судить я буду только на основании улик: её слов, чужих слов и прочих доказательств. И я клянусь тебе: если окажется - хоть я в это и не верю - что эта девушка святая и действительно слышит голоса ангелов и Бога - я преклоню перед ней колена.