Призраки руанского замка

И кстати, - голос епископа посуровел, - я вынужден сделать вам обоим замечание. Во-первых, не смейте меня отвлекать во время процесса! Наши личные отношения не должны препятствовать делу. Во-вторых, вы оба, я начинаю сомневаться в вашей компетентности. Ты, Жан, - обратился он к Эстиве, - неужели ты не понимаешь, что твоя неприкрытая враждебность к подсудимой бросает тень на весь процесс? А, ты, тоже Жан, - повернулся он к ла Фонтену, - ты, требующий от меня беспристрастности и попрекающий меня в низости, ты сам беспристрастен? Мне кажется, чем дальше, тем больше, что ты взял на себя негласную роль её защитника! Так дело не делается, возьмите себя в руки - не мальчики уже.

Жан де ла Фонтен склонил голову признавая упрёк, а Жан Эстиве дёрнул плечом:

- Мне положено быть враждебным к подсудимой, я, всё же, прокурор.

- Да, но это вовсе не значит, что ты обязан позволять себе какие-то выпады в её адрес. Мне уже донесли о вчерашнем. Всё, не желаю больше слушать твоих заявлений, что дескать с лгунами ты строг и суров.

Расходимся. Уже полдень, а ещё хочу найти Тиффена или ещё кого, пусть действительно отворит мне кровь.

С этими словами епископ грузно поднялся и покинул зал.

***

Призрак вернулся в камеру несколько позже, чем она. Жанна с радостью и лёгкой завистью наблюдала за ним. Сейчас Призрак выглядел оживлённым как никогда: раньше он казался ей снулым и оторванным от жизни. Даже в минуты их споров весь вид его как бы говорил: «Всё это, конечно, интересно, но я - бессмертный вечный дух, спасибо, что хоть развлекаешь меня.

В конце концов, что с тебя ещё взять?» Такое отношение уязвляло девушку, хотя она и не подавала виду.

Теперь же он как будто окончательно проснулся: Жанна кожей чувствовала исходящую от него энергию, кипучую жажду деятельности. В глазах Призрака зажегся потаённый огонёк, даже сами контуры прозрачного тела стали кажется ярче, резче.

Он был очень красив: серебристый с как будто развевающимися на, неощутимом для живых, ветру волосами, вечно юный, бессмертный дух.

Жанна невольно залюбовалась им, с радостью отмечая охватившее Призрака оживление и где-то в глубине души гордясь пока ещё неподтвержденной, но очевидной догадкой, что именно её совет дал ему покинуть камеру, вдохнул эту струящуюся бодрость. На краю сознания мелькнула ещё одна мысль: грешно так откровенно смотреть на другого человека, на мужчину... Мелькнула - и тут же ушла: это не мужчина, это Призрак, дух.