Призраки руанского замка

Дальнейшие события она знала скорее с чужих слов. Просто сама ничего не запомнила. Ни как шла к парапету башни, ни как смотрела вниз, на далёкие камни двора. Она должна была долго на них смотреть - иначе не хватило бы смелости прыгнуть. Она никогда не была смелой.

Как летела вниз тоже не помнила.

Потом, ей рассказывали, что нашли её уже утром, всю в крови. Что она несколько дней толком не приходила в сознание. Замковый священник потом навещал её едва не каждый день, и всякий раз повторял одну и ту же проповедь: самоубийство тяжкий грех, наущение врага рода человеческого.

Но она не хотела покончить с собой. Впрочем, попыткой сбежать этот шаг вниз тоже не был. Просто тогда для неё было только “тут” и “там”, и “тут” было невыносимо и одиноко, а “там” её ждали друзья и тот добрый, отзывчивый мир, который она любила. Шаг с башни вниз должен был стать только первым в долгом пути домой. К сожалению, он так и остался последним.

С тех пор её и перестали оставлять одну. С тех пор она боялась показать им свой страх.

Раньше плен казался ей чем-то временным, чем-то, что обязательно скоро закончится. Английские солдаты были такими смешными с этим своим настороженно-почтительным к ней отношением. Она была сильной даже не смотря на стены башни. Что ей стены, даже в них она - Дева Франции, кто сможет ей что-нибудь сделать?

А тогда она поняла - если захотят, то ещё как сделают. Что угодно: убьют, изувечат, опозорят. У неё нет сил, нет возможности им помешать. И ведь они захотят... Ей и до того уже несколько раз доводилось слышать от солдат обращенные к себе сальные шуточки.

Правда, стоило ей посмотреть на них, как разговоры тут же стихали, а глаза опускались в пол. А что если теперь взгляд отведет она? Если и до них дойдет насколько она беззащитна?

Она старалась не думать об этом: но если в камере ещё худо-бедно получалось гнать от себя дурные мысли, то в походе стало совсем тяжело. Постоянный надзор, караулы, сменяющие один другой, толпы солдат, что порой обступали её так плотно, что кажется, не вдохнешь.

.. И одна только мысль: они не должны увидеть насколько мне страшно - голову держать прямо, шаг тверже... И следующий, и следующий, и следующий...

Голову - прямо.

Как хорошо, что теперь все это в прошлом. Что можно наконец слегка отпустить себя, сесть, выдохнуть, даже маленько поплакать.

- … Жанна!

Она вздрогнула и открыла глаза. Голос, тихий, почти неслышный, шёл как будто со всех сторон разом. Но в камере никого не было.