Призраки руанского замка

При всех своих достоинствах Пьер был болезненно горд, и очень тяжело переживал необходимость признавать свои ошибки.

- Конечно, проходи, - он поспешно отступил, давая гостю дорогу. - Я, к сожалению, отпустил слуг, но что-нибудь сейчас сообразим...

Кошон только вяло махнул рукой, опускаясь в предложенное хозяином дома кресло. Он выглядел постаревшим, даже, пожалуй, одряхлевшим. Каждая складка на покрывшемся новыми морщинами лице, вся его поза, весь вид буквально кричали о необходимости поддержки.

- Я запутался, Жан, - глухо произнёс он, и вдруг, закрыв лицо руками, продолжил едва не плача, - я совсем запутался.

Прости меня за мою сегодняшнюю грубость, я....

- Пьер, - мягко и примирительно прервал его ла Фонтен, - ты просто устал. Ты всегда старался всё держать под контролем, но есть же предел и твоих сил. В конце концов, мы - не молодеем. Тебе просто надо отдохнуть, может быть меньше слушать свою умную голову, но больше - сердце. Оно не даст тебе сбиться с пути.

Он нарочно не стал возвращаться к неприятной теме, ставшей причиной их ссоры.

Сейчас гораздо важнее помочь другу, а дела и проблемы подождут.

- Ты не понимаешь, - с отчаянием перебил его Кошон, - я последнее время много думал о нашем разговоре, который состоялся сразу после твоего возвращения. Ты ведь тогда не так уж и ошибался! И я злился и кричал больше не от возмущения, а от того, что понимал - ты говоришь правду. Просто она была такой неприятной!

Он всё больше и больше возбуждался по ходу своей речи, но в конце силы его покинули, и он рухнул обратно в кресло.

- А потом ко мне пришел... - тут епископ снова осекся, взгляд его заметался по комнате, - один человек. Мы с ним довольно долго беседовали, и он сказал мне очень важную мысль, которая как-то вылетела у меня самого из головы! Мы-то можем быть беспристрастны, Жан! Мы можем судить её на основании улик и только улик, но другие-то, Жан, другие-то не будут столь щепетильны! Ладно его величество Генрих, он ещё совсем мальчик, его я, наверное, смог убедить бы в чем угодно, но этот старый интриган Бедфорд[1], да и все прочие тоже - они-то ждут совершенно конкретного результата! Им нужно только одного - чтобы Жанна была признана пособницей дьявола, дела её прокляты, а сама она сдохла в мучениях! И если мы им такого результата не дадим, то сдохнуть предложат уже нам.

А французы? Им ведь тоже, по большому счёту, было плевать - святая там, ведьма ли - главное, что побеждает.