Приют изгоев

Эйли подцепила плоское толстое стеклышко, подняла и хотела уложить обратно в сумочку, но оно неожиданно выскользнуло, и не успел Сабик перехватить, как оно упало и разбилось о столешницу. Кристалл расслоился надвое.

— Ой! — вырвалось у нее. — Что же теперь делать. — Эйли посмотрела на Сабика. — Как ты думаешь, это дорогой камень? Это не алмаз?

— Разумеется, нет, — категорично сказал он, разглядывая зажатый в пальцах осколок. — Это всего лишь горный хрусталь. — Посмотри, — он положил осколки рядом, — как странно разделился этот камешек.

..

Кристалл не раскололся, а расслоился и перед Эйли лежали два прозрачных семигранника, причем одна часть была увеличивающей линзой, а вторая — уменьшающей.

— Забавно, правда? — сказал Сабик. Он снова поднял одну из линз, посмотрел сквозь нее на Эйли. Какая-то мысль пришла ему в голову, он предложил: — А отдай их мне? Я потом верну.

— Да бери, конечно, — ответила Эйли. — Тем более — это и не мое.

— Будет твое, — сказал Сабик. Он аккуратно завернул линзы в носовой платок и положил в карман.

Эйли, кажется напрочь забыв о стекляшке, разглядывала гравюры в книге, которую до этого читал он, и Сабик подумал, что для дикарки, которой он полагал ее, девочка слишком хорошо воспитана и образована. По-видимому, там у них, в Таласе, у нее были хорошие учителя. Чему удивляться, ведь она княжеская дочь. Но девочка она, слава Творцу, не испорченная всякими условностями, как те, кто постоянно отирается при дворе. Неужели и она через какое-то время станет такой?.. Ведь все-таки еще девочка, не дама…

— Как тебе нравится в Империи? — спросил он.

Эйли подняла глаза. Задумалась.

— Здесь... интересно.

— Чем интересно? — Сабику тоже стало интересно. "Не влюбиться бы," — попробовал осадить он себя.

— Ну... как будто я попала в глубокую старину, — Эйли озорно блеснула глазами. — Во времена королевы Ариги.

Ученый секретарь, занимающийся все время своими делами, как-то несолидно хихикнул, впрочем тут же сделав вид, что продолжает читать.

— Да?!

Для князя это признание было таким же поразительным, как до этого рассказ о путешествиях Камелопардалиса.

Кажется, с точки зрения Эйли дикарями были как раз они, Властелины Мира, какими себя полагала Империя — и, страшно подумать! — Он, Император (и сам Сабик, Сын Его, хотя и не наследник), а не рыбоеды-таласары. Как же так?..

А Эйли между тем задумчиво продолжала:

— Мне все вокруг кажется каким-то ненастоящим… Неправильным? — Эйли задумалась, как бы просматривая в голове свою мысль.