Приют изгоев

Только тем и отличаются, что крыльями не машут и из пукалок своих почем зря палят. А так, и верно ― все в шерсти, одни глаза горят.

Батен молча глянул на выглядывающую из распахнутого ворота волосатую грудь.

― Среди вас тоже не все гладкокожие.

 В глазах таласара на мгновение блеснула холодом старая бронза, но он тут же рассмеялся.

― А ведь верно, ― сказал он весело, и его рука, дернувшаяся было к свисающему почти до колена здоровенному тесаку, просто поправила ножны на поясе. Таласар поскреб себя по груди.

― Не зря говорят, что в моем роду без хайры не обошлось. Ох, грешница была моя бабка, пусть пепел ее прорастет золотой лозой. Только вот беда, не растет у нас, таласар, прическа на лице.

Батен расслабился. Если там, наверху, за рыбоеда можно было получить по морде, то здесь за один только намек...

Парень протянул ему мосластую ладонь и сказал

― Зови меня Ланис.

― Батен из Шеата, ― привычно представился Батен, и сразу поправился. ― Просто Батен. И извини, если я тебя задел.

― Ничего, ― Ланис просто покровительственно похлопал его по плечу ― Со мной можно.

Но с другими ― не советую. У нас хоть и не принято почем зря убивать, но кто иной может и рискнуть. Тем более, что... за тебя, пожалуй, даже за Столбы не сошлют.

― Извини, ― еще раз повторил Батен. ― Я здесь всего две недели. Да и на Краю тоже неделю всего  прожил.  

 ― Экий ты прыткий, ― рассмеялся Ланис. ― Там всего неделю, тут ― две. И уже на Отмели... Тебя ведь на ушки послали? Мама Корви?

Батен подтвердил.

― Я вижу, слухи у вас быстрее ветра распространяются.

― А как же, ― заговорил тот парень, что возился на крыле. Он срыгнул на землю и, отряхивая ладони, подошел к ним. ― Ланис сам их и разносит. Прямо на крылышках, туда-сюда, туда-сюда...

― Завидуешь? ― обернулся к нему Ланис. ― А сам, небось, уже пару сезонов на Отмелях не был?

― Куда нам, ползунам, ― развел руками парень. ― Рожденный в гроте летать не может.

― Завидует, ― Ланис подмигнул Батену, как будто приглашая его в игру.

― Будто я в гнезде из яйца вылупился. А сам к Обрыву подойти боится и летает только на пустой желудок.

― Я?! ― вскричал парень. ― Да я!..

― Ладно, ладно, ― успокоил его Ланис. ― Ишь, взъерошился, как хохлик на току. Совсем шуток не понимает.

― Ну тебя, ― махнул рукой парень и зашагал прочь, в ту сторону, куда изгибаясь уходила прицепленная им к верхнему крюку крыла жердина, весьма напоминающая гигантскую удочку, вместо наживки на которой было прицеплено крыло.