Приют изгоев

— Она неуверенно посмотрела на Батена: знает ли он, что такое моллюск.

Батен с серьезным видом кивнул — все-таки что-то он читал в училище.

— Он не кусается и вообще безобидный, — продолжила Эйли наставительно. — Живет он,  живет так шесть лет, и все это время похож вот на такой, — она показала сжатый кулачок, — камушек. Он в ракушке живет, чтобы его не съели, и приклеивается ко дну таким веществом — ушным клеем. А на седьмой год он решает размножиться. — сказав «размножиться», Эйли хихикнула.

— Для этого ему надо немного попутешествовать, и он начинает отращивать себе вот это самое ушко.— Эйли подняла лопух над водой и потерла его пальцами. Батен тоже потрогал шелковистый лоскут и сразу же почувствовал, что его ткань скользила под пальцами — она была двойной.

— Он дожидается периода штормов, —  продолжала Эйли, — а потом надувает ушко и на нем уплывает куда-то.

— Так это пузырь! — догадался Батен.

Эйли кивнула.

— Ага, — понял Батен. — И что дальше?

Эйли пожала плечами.

— Он уплывает, откладывает икру и умирает. Вот и все.

— Ага. — Батен ничего пока не понял. — А при чем тут мы?

— А мы хотим его обмануть. Если мы будем вот так вот то и дело теребить ушки, он оторвется от дна не в период штормов, а на месяц раньше. Понимаешь, он будет думать, что мы — это шторм.

— А просто так его ото дна нельзя оторвать?— спросил он.

— А ты попробуй, — посоветовала Эйли.

Батен вспомнил, как попробовал оторвать листок и не стал.

Довод насчет штормов, однако, показался ему сомнительным.

Он посмотрел на соседнюю делянку, где загорелый таласар деловито шлепал в своей трепалке по воде. Все сооружение качалось, шаталось так, что, казалось, оно вот-вот развалится, и  чем-то напоминало Батену  огромный ткацкий станок.

— А зачем?

Эйли не поняла.

— Зачем нужны ушки?

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. Потом до нее дошло:

— Ты! Не знаешь! Зачем! Нужны! Ушки!? — Ее изумление было неподдельным.

Кажется, она бы меньше удивилась, если бы у Батена вдруг выросли крылья, и он вспорхнул бы и улетел на свое Плато.

Батен терпеливо повторил:

— Да, представь себя, я совершенно не знаю, для чего нужны ушки. Вы их что — едите?

— Они несъедобные, — презрительно фыркнула Эйли. Потом рассмеялась: — Это же знают даже маленькие дети! Ведь без ушек не было бы Таласа, — сказала она так, будто повторила чьи-то слова.

— Да? — неопределенно произнес Батен.