Приют изгоев

Видимо, человек тоже как-то на них влиял… 

10 Отмели (окончание)

На девятый день за полтора часа до обеда работа была практически сорвана: на семнадцатом квадрате ушко начало надувать шар. Первый в этом сезоне. И с окрестных квадратов, словно магнитом притянутые мгновенно разлетевшейся вестью, начали появляться гости — походить вокруг зеленоватой колбаски, качающейся в воде, полюбоваться и, как водится в таких случаях, выпить вина. Не разбавленного, а настоящего — ибо это и в самом деле праздник. Потому что монотонное грабание трепалками по воде кончалось.

Правда, начиналась совсем другая работа, и нельзя сказать, чтобы она будет легче — но об этом никто и не думал сейчас. Пока не думал.

В восемнадцатом квадрате остались только мама Инди, которой праздник не праздник — а кормить народ надо вовремя, старик Лепорис, которому не хотелось идти милю туда и милю обратно: "Насмотрюсь я еще на ушки!", а также Батен и Кратерис, который чуть не физически страдал от того, что они прибыли в квадрат с опозданием.

Форнакса и Эйли он, однако, отпустил без лишних слов.

Кратерис и Батен шли по соседним рядкам ровно, трепалка в трепалку, одновременно доходили до ограды, одновременно перетаскивали трепалки на следующие рядки, и снова шли рядом, изредка перебрасываясь словами. Батен порой напевал солдатские песни; новым, таласским, он еще не обучился, и они были так же мало понятны ему, как его песни Кратерису. Кратерис слушал их, иной раз останавливал и просил объяснить непонятное, однако растолковывать солдатские песни — дело последнее, тем более человеку, не знавшему что такое солдатское житье-бытье.

Батен что мог, то объяснял, конечно, но потом надолго замолкал, пока размеренная работа опять не навевала не него настроения петь.

Перед самым обедом появился Форнакс — малость навеселе; вывел на делянку свою трепалку и пошел следом за ними, тоже напевая что-то.

Соседние делянки постепенно тоже стали заполняться народом, хотя появление десяти человек на квадратную милю мало прибавило оживленности восемнадцатому квадрату.

Вечером, незадолго до заката, прибежала возбужденная Эйли и сообщила, что ушки начали надуваться и у них, на восемнадцатом квадрате, на соседней делянке. Кратерис стиснул зубы, пробормотал проклятие и работал как заведенный до самого ужина, к которому его пришлось звать несколько раз. Зато, поужинав, он в полной темноте пошел на соседнюю делянку смотреть на одинокое надувающееся ушко, отмеченное плавающим фонариком.