Приют изгоев

Внезапно она закричала как резанная — Батен чуть не вывалился из трепалки:

— Стой, стой, зацепишь!

Батен застыл и глянул вперед. Прямо перед трепалкой разбухало прямо на глазах одно из ушек.

— Не трогай, — сказала Эйли. — Они не любят, когда их в это время чем-то твердым задевают. Могут схлопнуться и долго потом не надуваются вновь.

— Боги вы мои! — с тоской проговорил Батен. — Их же теперь с каждым днем все больше и больше будет!

— Ну да, — подтвердила Эйли, — и когда их станет совсем много, трепалки придется оставить.

— Но их теперь не надо трепать?

— Этот, — Эйли указала на надувшееся ушко, — трепать не надо. А вот эти, вокруг, они же еще не надулись.

Батен пристально посмотрел на надувшееся ушко, потом вокруг, других таких не обнаружил, спрыгнул в воду и с горем пополам перетащил трепалку вперед; Эйли побежала обрадовать Кратериса.

Кратерис издалека ободрительно показал большой палец.

Теперь, когда Батен знал, что именно надо высматривать, работать пришлось медленнее.

Проклятые ушки надувались как заведение; к ужину Батену довелось приметить еще штук десять.

Два дня спустя Батен тронул было трепалку, но, посмотрев на делянку, вздохнул и оставил трепалку на месте. Кратерис молча протянул ему мешок, в который, при желании, можно было бы всыпать пару бочек песка:

— Если они начнут всплывать, засовывай их сюда, а потом тащи вон в тот бак.

Батен посмотрел в направлении вытянутой руки Кратериса и кивнул.

Жизнь, кажется, становилась более веселой. В ней появилось разнообразие…

Он шел по своему ряду по пояс в воде, разводил руками ушки, одновременно посматривая по сторонам, не всплыл ли где поблизости очередной шар размером с приличную тыкву. Если да, то следовало  быстрее бежать к нему и совать в мешок, пока он не начал метать икру. Как правило, всплывшие ушки с этим не очень торопились — видимо ожидали, пока "шторм" вынесет их подальше в океан, — и только уже в мешке выпускали из себя голубовато-прозрачные ленточки с икринками размером не больше макового зернышка.

Эйли тоже совершенно перестала помогать маме Инди и бегала по делянке с мешком.

В баке шары, отметав икру, сдувались и превращались в бесформенные лоскутки, ничем  не напоминающие ненадутые ушки.

После ужина на поле теперь не выходили.