Остров жизни

Поздоровавшись с Коумом, который, судя по улыбке, уже и так на сегодня наздоровался, Зое присвистнула, загоняя чёрную с белым ухом во двор Вильен. Да, она вновь занималась этим «исключительно мужским» делом[1], но тут уж ничего не попишешь[2].

Приподняв поля «исключительно мужского» головного убора, она поздоровалась с вышедшей встречать рогатую хозяйкой дома. Подмигнула Обэ – карапузу девяти лет, который при этом по-детски обиженно надул щёки, и тут же покинула двор, сторонясь шипящих, будто медные чайники, гусей.

Никогда их Зое не любила! Три горделивые, злые и косолапые серые птицы жили во дворе прекрасной Вильен, на её же собственном дворе с весны так же случилось прибавленье. Утки. Маленькие чёрные комочки с солнечным пятном под горлом и ярким отливом на крыле. Горластые. Завсегда голодные и готовые пожрать всё, до чего позволяла им добраться ограда. Траву и корм. И листья, на которых они повисали, махая в воздухе пепельными лапками. За день они съедали больше, чем весили сами, а поскольку всё это внутри не оставалось, во двор лучше было не входить.

– Д*рьмо.

Нога Гая стронулась и, чуть проскользив, упёрлась в порядком общипанный желтоватый и колючий пучок. «Чвак» – смачно пропела подошва, и звук этот сложно было отнести в разряд приятных.

– Ну сказал же, – не без нотки удовлетворения в голосе прокомментировал Ивес. По рукоять воткнув вилы в сено, мужчина отряхнул ладони. Выпрямился. На запылившемся лице его отразилась честнейшая улыбка.

– Ну и что? Зато впредь глядеть будешь.

За последние полгода выработавший поистине титаническое терпение Гай промолчал.

Великое благо терпение, но, увы, к достоинствам Зое оно не имело ни малейшего отношения:

– Пап!

Удивлению мужчины не было предела. Вытаращив жёлтые глаза, утки и не подумали отреагировать, когда хворостина прошла в опасной близости.

– А я-то что?! – вопросил мужчина изнемогая. – Ты вон у этого спроси, чего он уже как год здесь кукует.

И вновь эта тема. Ивес уже неоднократно поднимал вопрос, и, хотя результат нисколько не менялся, намерен был продолжать вплоть до полной капитуляции противника.

Почему? Да просто, потому что его раздражало постоянное присутствие прислужника сильных. Тех, кто смотрел на пешего с коней. Это было неправильно!

Такова была жизненная позиция Ивеса, да и ещё один спиногрыз навряд ли кого на его месте порадовал.

– Ладно бы ещё работал, – недовольно пробурчал глава семейства. – Ладно, а так он задарма хлеб мой ест и молоком запивает.