Остров жизни

– Какого?! Чёртов стар… – вторая порция ледяной воды, на сей раз уже в лицо, не дала Гаю закончить. Спасла его.

– Тренироваться! – объявил Ивес, с невероятным облегчением переворачивая опустевшее ведро. Последовавшие крики бальзамом пролились на исстрадавшуюся душу.

– Это даже может мне понравиться.

[1] Сыр тот же он, кстати, ел и не жаловался.

Глава 5. Старый знакомец.

Сложно было с этим смириться, но честно выстрадавшую полгода яблоню пришлось оставить. Теперь без всяких дополнительных снарядов тренировки проходили в пролеске.

Вдвоём. Вдалеке от деревни. В непосредственной близости от чащи! Взгляд, только недавно рассматривающий изодранную почву и кровавые брызги, метался меж стволов, выискивая алую тень.

– Так, стань-ка в какую-нибудь позицию, – сказал Ивес, и Гай, сонный и избитый, сразу же почувствовал себя не в своей тарелке.

Гай знал «какую-нибудь» позицию. Юноша почти десять лет прослужил оруженосцем и знал много позиций.

Принцип обучения был донельзя прост.

Он становился, заносил меч, воображая, будто тот настоящий, а не выпиленная из дерева, увесистая палка, и наносил удар.

Крестьянин, не зная ничего ни о техники, ни о стратегии, демонстрировал его ошибки, и Гай оказывался на земле. Они менялись. Ивес теперь так же нападал, а Гай пытался отразить, используя те же принципы. Не успевал, как правило, и вновь здоровался с сырой, утоптанной землёй.

– Уй! – сквозь сжатые зубы, под хруст суставов.

«Боль – лучший учитель», – любил проговаривать Ивес, сидя или подпирая ладонью поясницу.

Ещё чаще он упоминал некую «телегу», но это уже не имело отношения к делу.

– Продолжай. Чего замер-то?

Не без удовлетворения пройдясь взглядом по иссиня-чёрным полосам на предплечьях, спине и лодыжках юноши, Ивес закрыл глаза. Продавливая холстину, темная кора приятно расслабляла поясницу. В отросших усах скрылась улыбка.

«Убил бы, если б смог», – ясно прочиталось в остекленевших глазах оруженосца. Смахнув пот, уже почти забывший о чаще и раздевшийся по пояс, Гай вновь вознёс Экскол, вариант девятый.

Теперь тяжеловеснее и короче. Из груди юноши вырвалось нарочито медленное, свистящее дыхание. Экскол пошёл вниз, и…

– Ногу не забудь выставить, – запоздало напомнил Ивес и с удовольствием вслушался в залихватски-аристократическую ругань.

Гай повторил ровно пять десятков раз, каждый раз выставляя и убирая ногу, пока… Пока не повалился, не чувствуя уже ни рук, ни ног. Грудь юноши вздымалась, и, обжигая гортань, осенний воздух свистел в лёгких.