Остров жизни

Юноша жил им. Зависел от него. Умер бы без него. Лёгкий хруст, и перебор веток неподалёку, но Гай никак не отреагировал. Ладонь на пульсирующем боку.

«Рыцарь дышит носом», – произнёс сэр Ланц когда-то, смотря на поверженного новичка сверху вниз. Величественный и непогрешимый. Попробовал бы он выговорить столь сложную фразу после получасового знакомства с чурбаком. А быть может, с таким «мечом» и нужно было заниматься?

– Ну как? – прошелестел юноша, сглотнув.

– Птиц распугал, – нисколько не слукавив отозвался Ивес, всматриваясь в перекаты огневеющего полога.

Пчела, по-осеннему сонная, жужжала где-то у его уха. Полосатая пролетела справа. Полосатая прожужжала слева. Зависла где-то неподалёку.

– Твою да через телегу! – Глаза мужчины сложились в непростительной близости от носа. – Ну ладно, хватит на сегодня.

Кряхтя и упираясь ладонью в чёрную, заросшую мхом кору, Ивес подобрал полено, утяжелённое благородным именем Экскол. Экскол был без всякого стеснения сунут под мышку.

– Да! Только не ляпни никому. Я к тебе не подходил, и мы вообще не разговариваем. Не забыл? – в который раз повторил Ивес.

Гай ещё помнил удивление, которое он испытал, услышав это впервые:

– Но вы же ночуете в коровнике!

– А мне там нравится. Мягко и идти недалеко, – дёрнув плечом, почесывая брюхо сообщил мужчина, и уже серьёзно добавил: – Повторяю, скажешь кому, я поступлю так же.

– А-а…

– Не благодари! – ляпнул одну из любимейших своих фраз Ивес, и на душе его вдруг стало совсем легко, будто и не ломило спину, не трещали колени и страшные судороги не сводили желудок.

«Чёрт, и зачем, спрашивается, вспоминал?!»

Покосившись на оруженосца, Ивес утешился трясущимися коленками. Юноша не шёл. Он полз. Фактически двигался на четвереньках, перебираясь от ствола к стволу. «Фить-фить», – пронеслось в воздухе, и птичка с белыми пятнами на крыльях вспорхнула, сразу же затерявшись в пестреющей жёлтым и алым листве.

А что ещё будет, когда начнётся уборочная. «Прислужник дворянина с вилами[1]. О-о… это того стоит».

***

В тот день, как и во все прочие, заговорщики вошли во двор с разных сторон и с перерывом в четверть часа. Не разговаривали… А если им всё ж приходилось пересечься, Ивес орал на «захребетника» так, что ещё с час его голос звенел в ушах у Гая.