Остров жизни

Буквально за ночь холмы из жёлтых превратились в белые со странными плешинами, что привело отца в громогласный ужас и зародило в матери лёгкое беспокойство. Кара небес, и смыслы её не имели счета. Погода посидела, и лишь всеобщими усилиями можно было хоть как-то с этим справиться. Быстро и шумно. Все вместе жители вышли с деревянными лопатами и копали, пока посевы ещё не совсем скрылись.

Крики беспрестанно неслись над тяжеловесным пухом:

– Лефевр, – твою да через телегу! Кто ж спиной так работает?! – Удар локтем.

– Ногами надо, смотри как я! – горланил Ивес.

Заявлял и, конечно же, демонстрировал верное исполнение, из-за чего полноватой и миролюбивой Марте на следующий день пришлось ставить ему горячие компрессы.

«Некоторые раны не заживают так просто».

(Кузьма Прохожий . Из услышанного на дороге).

Поле замело, и небо замело.

Облака так походили на снег, что требовалось приглядеться, чтобы узнать, где заканчивается одно, и начинается другое. А, быть может, и не было этой границы? Живое, как и у всех детей, воображение Зое тут же нарисовало странную картинку: будто и люди, и холмы, все, кого видит девочка, и она сама, таятся внутри яичной скорлупы.

«Так вот что видит цыплёнок, прежде чем вылупиться».

Всего день прошёл, а на белой, хрустящей подстилке, уже виднелись следы. Мышиные. Полёвка пробежала меж двух кротовьих нор с белыми шапками, занырнула в норку, где на заготовленных запасах с детками сможет пережить холодное время.

И впрямь никаких полевиков.

Мужчины, женщины и дети.

Все вышли, собранные общей бедой. Все, и даже Асс. Приглядевшись, Зое различила за белёсой поволокой с остервенением работающего лопатой Мориса. Жена его, от природы худая и бледная, собирала солому. Асс помогал. Фифи, его сестрёнка трёх лет, просто возилась в снегу, кажется, пытаясь что-то слепить из сухих и хрустящих хлопьев.

– Давайте-давайте, что вы как сонные мухи, – скалился отец, ещё не знавший, как вскоре пожалеет о проявляемой сейчас прыти.

Зое кивнула Ассу. Тот замер, опустил взгляд, отвернулся.

Поёжившись, девчонка почувствовала, как что-то скребётся в гортани и переносице.

– А-апчхи!

Зое выглядела так же как и обычно. Почти. Щеки-яблочки, каштановые волосы и глубокие карие глаза. Всё на месте, вот только теперь румянец её был даже чересчур заметен, а в замутнённых глазах можно было утонуть, как в самой глубокой расщелине Тромо. Зое металась под стёганым одеялом. Жарко. Её будто плавили изнутри, выворачивали и выжимали.