Остров жизни

Снова. Ударяя о дерево и скатываясь по доскам, через желоба в бочонки стена воды в минуту промочит всё, что только сумеет. Обратит тропки в грязь и пойдёт дальше, поливая лес и холмы. Так было уже дважды за восъмицу. Трижды за ту, что до неё и всего семь раз за месяц. Ничего особенно страшного. В сравнении неизмеримо неприятнее было выслушивать ворчание отца, так волнующегося за сено, что скандалы сыпались точно из рога изобилия.

– Про яйца кто-нибудь узнал? – сразу перешёл к делу Бонне, и нечто неудержимо деловое[4] промелькнуло в его голосе.

– Нет, – пожала плечиком Зое, уже чуя недоброе. – Но я могу прямо сейчас пойти и во всём признаться. Отец же тогда так волновался.

Она уже сделала шаг, но преграда и не подумала исчезать.

– И представь, что тогда будет, – прищурился юноша. За годы он научился не только молчать, но и говорить, когда и что нужно. – Не проще ли для тебя постараться разок, и всё будет, как и раньше?

Чуть выступившие за последний год желваки Зое гневно заработали.

Логика неоспоримая, и тем интереснее было бы найти лазейку. Нет, на это уйдёт слишком много времени. Мальчишка, верно, потратил дни на то, чтобы сформировать и отрепетировать эту фразу, у неё же на ответ не было и пары минут.

«Твою да, а он прав».

– Конечно, прав, – будто прочитав мысли, подтвердил Бонне, и улыбка скользнула на поросшем редкой щетиной, коей он гордился, и которую лелеял, лице. Зое насупилась.

– Ну что ты. Я ведь почти ничего и не прошу. Всего то и требуется, что перетрусить сено, да сгонять, спросить, дорого ли сейчас выправить лопату.

Мне… Одним словом, меня не будет до вечера.

Равноценный обмен, если вдуматься. Уже выходя со двора, Зое краем глаза видела, как Бонне встречают Пир, сын Тьери, и Тибо. Компания совершенно незнакомая, почти взрослая и потому непонятная. Девчонка помнила, как отец называл эту пару бездельниками и настрого запрещал брату с ними общаться. Не её забота. Зое лишь проводила возомнившего себя взрослее, чем он есть, братца взглядом и, вздохнув, отправилась вниз по дороге, к кузнице, над крышей которой завсегда поднимался дымок.

– Снова надрался, пёс подзаборный! – неслось вдоль воды, и билась, билась посуда за неухоженными сливами! Кстати о них. Проходя мимо, Зое как бы невзначай позаимствовала плод, крупный и сочный. Всё одно у Коума каждый год находились дела, и те просто опадали.

Не вызрел немного.

Тишина настигла внезапно. Сначала насекомые, а после и птицы.