Остров жизни

– Двурушником наотмашь, – определил Телесфор, лишь раз бросив взгляд. – Глубоко прошло. Мало кто выживает.

– Ивес!

– «Заботится» оно, – отводя взгляд. – Что б ям всем хватило, заботятся.

Движение. Кадык под жёсткой, пепельной щетиной дрогнул. Рука кучера вновь скользнула по грубой ткани, но не к ножнам, а чуть левее, к самому бедру. И пальцы отдёрнулись, так и не коснувшись. Лицо мужчины было серьёзным, а глаза его сделались сумрачны и остранённы. Он был не здесь.

«События. Умирают ли они, пока живы мы?»

(Кузьма Прохожий.

Из услышанного на дороге).

Троица покинула дом, так никого и не найдя. Затем покинула следующий и так далее. Быстро и без устали, пока день не подошёл к концу.

Побурев, предвещая недоброе, лучи заката пробивались сквозь тяжёлую, впитавшую много влаги и потому недобрую, чёрную крону, изогнувшуюся над водой. Пели лягушки в камышах, и под этот квартет цепочка юношей скрывалась за поворотом. Двадцать два человека, включая мужчин, уже с детьми и хозяйством, и совсем ещё юнцов.

В глазах женщин стояли слёзы. Проскользнув мимо, Дезири повисла на шее братца, осыпая самодовольную деревяшку опрометчивыми, но горячими поцелуями. Отец промолчал. Лишь пробурчал нечто про завтра и, взмокший, развернулся к дому, в тени которого он вскоре скрылся.

Зое выдохнула. Посмотрела налево, вглядевшись в толпу. Направо. И вот тут её ждал сюрприз: Мона. Та стояла буквально в двух шагах, но Зое не сразу узнала старую знакомицу. Будто фарфоровое, лицо девчонки было абсолютно бескровно.

Лицо куклы, а не человека. Завитки, выбившиеся из косы, и огнивеющие кружки на щеках, точно нарисованные рукой неведомого мастера. Пара стеклянных глаз была устремлена вслед живой линии.

– Что случилось?

Вздрогнув, девушка обернулась на голос. Взглянула совершенно непонимающе, как и когда-то на бревне, но при этом иначе. Узнав, она попыталась взять себя в руки.

– Ланс, – произнесла Мона. Всхлипнула. Она честно попыталась, но жемчужины слёз сверкнули в воздухе.

Никто не стал преследовать, когда, прикрыв лицо руками, она унеслась куда-то. К чему, когда всё и так ясно.

Зое было не по себе. То ли холодно, то ли просто грустно.

«Это всё рубашка виновата», – подумала она и, полностью убедив себя в верности последнего, вновь взглянула на медленно удаляющуюся карету.

Всё верно. Должно быть, троица только тем и занималась, что, напрягая спины, вытягивала увязающий гроб из скисшей от обилия дождей почвы.