Остров жизни

Боль, ослепляющей молнией прошлась вдоль исполосованной спины, потонув в холоде сознания. Не более чем сигнал о повреждениях. Его тело не было здорово, а следовательно, ему требовалось пища, и прочее не имело особенного значения.

Запорошённая голубая ткань с некой ромбической символикой. Солнце уже клонилось к горизонту. Тусклый закат. Чёрно-белые холмы, чёрно-белая дорога. Алая кровь. Столкнувшимся было не до того, чтобы всматриваться в небо. Некоторым в принципе было уже не до того. С двухсот футов чудовище совершенно отчётливо различало пару чёрных на фоне неба крыльев в остекленевших глазах мужчины.

Рассечённая переносица и плохо выбритый подбородок, по которому струилась алая кровь. Неповторимый аромат смерти.

«Кучер», – опознал бы его по кнуту дракон, если бы зверю было хоть какое-то дело до такого понятие, как профессия. Добыча бьёт друг друга, и не более. Полёт был неровный, то и дело огромное тело норовило сорваться вниз, на заиндевелую землю, так что приходилось отрабатывать крыльями.

Главная ошибка. Боль прошлась вдоль когтистого гребня, пульсируя так, что крыло начало биться отдельно от прочего тела, будто невидимый кукловод привязал к нему верёвочки и теперь дёргал, издеваясь.

«Не могу больше», – с всё тем же сухим сожалением отметил зверь и начал опускаться.

Наверно, для добычи это было действительно страшное зрелище. Падение дракона. Тень на глазах становящаяся вдвое, а после и втрое больше лошади. Храпя и вставая на задние, гнедые рванулись, удержать их уже было некому.

Люди разлетелись, как обледеневшие белые песчинки, что поднял удар могучих крыльев. Ни добычи, ни телег. В медленно сползающем полумраке змей с холодным разочарованием мазнул взглядом место побоища. Оседающий на заиндевелую грязь запах смерти, разбитое колесо у обочины, а также повозка без лошадей и двери. Это всё, что досталось проигравшему.

А вдали всё так же раздражающе долбился дятел! Сухой и точно кашляющий шелест во тьме. Чуть повернув морду и приподняв крыло, чудовище всмотрелось в мерцающие и лепечущие, с различимыми лишь для него прорехами, складки.

Чуть изменило положение, и шило боли тут же пробило холку, минуя несокрушимые для металла щитки и ударяя сразу же по вискам. Зрачки расширились, и ноздри его затрепетали. Гремя горлом, зверь махнул башкой.

«Не могу», – повторил дракон, и страх на мгновение сковал его нелюдское сердце. Всего мгновение, миг, который человек и не заметил бы, но он испугался.