Остров жизни

Весной и окунь, и карась есть. Щучки попадаются и сомики наглые. Всё как всегда, а уже к середине лета то ли на дно уходит, то ли и правда, нет уже ничего. Жрёт их всех кто-то.

Сумрачная тишина раздумий окутала души присутствующих, и даже Коум отставил кувшин. Старая, но ещё вполне надёжна мебель. Повидавшие и не такое стены и семеро мужей, пред которыми стояла сложнейшая, почти непосильная задача. Они должны были решить, что делать.

– Корову так просто не заколешь, да и спрятать времени не было, – здраво рассудил мельник, и брови его лишь сильнее сошлись.

Скулы под медной бородой взыграли, а ноздри раздулись.

– Будем думать.

Рыжий хвост. Красные отблески на длинных, заострённых, будто колья, листьях. Несколько кровинок блестели на обступающей тропу сорной стене. Шуршал, покачиваясь от легчайшего ветерка, тростник, рогоз и ещё не распушившийся камыш. По щеке текло нечто тёплое.

Моргнув, Зое утёрлась. На загорелых пальцах остались бурые разводы. Коровы больше не было.

– Страшно было? – спросила Мона, и к щекам девушки прилила краска от одной мысли, что подобное может приключиться и с ней.

– Да нет, – пожала плечами Зое и ничуть при этом не слукавила. – Это было… странно.

– Будь я на твоём месте, точно бы удар хватил, – пылая, призналась Манон, сминая юбку.

Бод молчал. Ничуть не изменивший своего отношения к жизни, уже не мальчишка, он – по-прежнему молчал. К чему ему промежуточная мысль, когда реальный вес имел лишь результат. На коленях его лежала горбушка, и юноша щипал мягкий мякиш, бросая его птахам.

Куры уже улеглись, так что никто не мешал наглым воробьям, валяясь в алой на закате пыли, делить лучшие куски.

За стеной кипели нешуточные страсти, сама же Зоя сидела во дворе. Спину её холодила стена, а в руках крутился всё тот же прутик. Клыки рисовало ей воображенье.

Страх? Или нет. Какая разница, если уже всё в прошлом.

– Наверно, они там обсуждают, как бы меня женить, – озвучила Зое, наконец, скребущуюся в глубине мысль.

Мона поджала губы.

Взгляд пампушки, с косою в руку толщиной, сделался тусклым и понимающим, как, впрочем, случалось в последнее время на удивление часто.

– Да, мой тоже. Только и делает, что об этом твердит. Выбирай да выбирай. Выбрала же я уже, и притом давно.

Хворостина чуть покачнулась, вновь переворачиваясь в загорелых пальцах.

– Ланса ждёшь?

Взгляд из-под бровей.

– Жду.

– Три с четвертью года, – озвучила Зое, за что и была тут же пришпилена тяжёлым взглядом.