Остров жизни

Трущобы, как видно, тянулись от первых домов и до самой центральной площади, но Зое как будто не видела ничего этого, не замечала запаха. Куда больше её занимали витрины. Столь огромные стеклянные витрины, что глаза девчонки округлялись, и поводья тянули во все стороны. Рыцарь поднебесной со сверкающей мозаики наблюдал, как крутит головой лошадь, в то время как взмыленная троица толкает телегу.

– В трактир? – блеснула словом, подслушанным промозглым осенним вечером, Зое.

– Почти, – вторил Брис.

В пояснице отца загадочно хрустнуло.

В момент покраснев, он страшно выпучил глаза. Стиснул зубы так, что желваки взбухли, а крылья переносицы его побелели. Поймал взгляд.

– Как сегодня... погода хороша! – выдохнул он, и улыбка, граничащая с оскалом, растянулась на быстро буреющем лице.

Дверь с изящной широкой ручкой. Лучащийся в стёклах свет и таинственные бруски. Орехи и дорогое масло во флаконах были расставлены на полках, и как будто освещали всё вокруг. Впервые оказавшись в лавке, Зое на мгновение оторопела.

Испугалась, как могло показаться, но нет. Это было так… красиво.

Голубоокая фея заведовала этим мирком, стоя по ту сторону стола. Не слишком широкий, но и не слишком узкий в пример многим лиф. Широкий прямоугольный вырез котта по тонким, точёным плечам и рукава, как это для фей и положено, вплоть до локтя. Узкие, под конец они немыслимо расширялись. Головной убор! О боже! Тёмно-зелёный шаперон прикрывал волосы, вступая в поразительно чёткий контраст с гипсовой, будто намерено выбеленной кожей.

Странным и волшебным было это зрелище.

«А если бы все на улице так выглядели?» – подумалось Зое. Мысль возникла и тут же была распята на кресте аргументов: «Быть такого не может!»

– Что вам уг… – начала фея и оборвала себя в момент, когда дверной проём загородила тучная фигура мельника.

– Мисс Вивьен, – дохнул порядком уставший Брис, и губ его коснулась улыбка.

– Дени, – поправила женщина, но осталась при этом также чиста и холодна. – Просто Дени.

В этом году вы приехали раньше, чем собирались.

Запах масла и полутьма. Простые слова, точно песнь, непонятной магией стекали по ниспадающему вдоль юбки мисс серебряному поясу.

– А это, как я поняла, ваша супруга?

– Почти, – выдохнул Лефевр, и на грязном лице юноши застыло выражение глупое и донельзя довольное. Такое обычно появляется у завсегдатаев питейных, когда после пары кружек к ним является муза.

– Сейчас ему! – кашлянул хрипло Ивес.