Остров жизни

Это уже не была осень, но и не суровая зима, без земли и неба. Где-то между. Счастливое время безбрежного веселья ребятни и отдыха для их родителей. Урожай был собран, сеновал забит под крышу, а разве нужно что-то ещё для счастья?

Разгребая фрагменты репы в глиняной тарелке, ложка приподнялась, перевернулась и вновь опустилась, создавая что-то навроде бури. Брови сошлись на горбатой переносице.

– Телега, как вообще так жить-то? – пробурчал мужчина себе под нос, и, перевалившись через край тарелки, мутная жижа вновь чуть растеклась.

– Дорогой, разве что-то случилось?

Взгляд из-под бровей.

– А разве нет? Эта деревяшка сегодня в третий раз в амбар Бриса залезла! В третий! Твою да через, – интересно ему, видите ли! Я, главное, как взрослого спрашиваю: «Бонне, зачем ты туда полез?» А он мне: «Так интересно!» Дети, что б всем им...

– Ивес!

– Что?! – Сконфуженно поведя плечами, мужчина упёр локоть в столешницу. Сообщил жиже нечто нечленораздельное: – Да-да, я знаю, как меня зовут.

Взгляд вновь занырнул в тарелку. Ивес вздохнул, ковырнул нечто разварившееся ложкой, и локоть его вновь пришёл в движение. Мальчонка лет четырёх клацнул зубами.

– Что не стыдно тебе? Нет? Вот всё у тебя не как у людей!.. Как любил говорить твой дед. До сих пор пол тарелки? А ну, жуй быстрее!

Тяжёлый вздох. Бонне в самом деле сожалел. Сожалел, что попался. Гадость! Он честно зачерпывает и суёт в рот. Пресный, нейтральный вкус. Его точно вообще нет. Так и есть. Выпав при очередном подзатыльнике, ложка унеслась в неизвестном направлении.

– Но-о…

– Что? Ну и что? Другую возьми. Пять лет человеку, а он до сих пор через ограду тихо перевалиться не способен! – Во взгляде мужчины промелькнули воспоминания. – Вот я в твои годы, э-э… в смысле, ещё раз так сделаешь, – и не подумаю за тебя заступаться!

Жующие мальчишки молчали.

Женщина, слегка полноватая, но милая даже в этом неверном свете, подняла прозрачный взгляд. Глаза её были небесно-голубыми и всё понимающими.

– Та-ак, кому добавки?

– Им! – сорвался на крик мужчина.

Выпав, ложка вновь вернулась в мутную жижу, создав неестественное движение. Кулак опустился на столешницу.

– В смысле, – да… им же нужно… Нужно объедать нас, – добавил Ивес в тарелку. – Ладно, этот малой ещё, а Лефевр? Лефевр!

Уже переваливший через семь лет, то есть, по собственному мнению, научившийся всему, что требуется в жизни, мальчишка нашёл уместным отвернуться.

– Пожалуйста, – учёный наш.