Остров жизни

Положила свою руку на его. Гай вздрогнул. Кисть девушки оказалась горячей и сухой, будто кожица каштана лишь минуту как извлечённого из-под углей. Оруженосец оглянулся, и лица их оказались до неприличия близко.

Шумела, покачиваясь на лёгком ветру, хвоя невидимой сосны. Смолой пропахли её длинные, пожелтевшие и выцветшие на концах иголки. Деревянные стены. Кровать Зое с откинутым матрасом и выглядывающий из-под неё рукав рубашки. Ярко-жёлтое пламя свечи потрескивало, щёлкая воском и играя отсветами в глубоких, будто озёрное дно, глазах юноши.

Лицо его покраснело, и…

– Зое! Твою, да через телегу! Сколько звать-то можно? Ужи-ин! Разве это такое сложное слово?!

– Да иду я! – выкрикнула девушка раздражено. Поправила, как назло, вновь выбившуюся и завитком прикрывшую глаз прядь. – Извини, я… ты посиди тут, ладно? Понимаешь, не стоит тебе отцу показываться лишний раз.

Зое встала как-то быстро. Пальцами затушила свечу и скоро бросила ещё что-то, но не договорила, торопясь скрыться. Казалось, что за те минуты, когда горел огонёк, стало ещё чуть темнее.

Тени уже почти не просматривались, и предметы потеряли объём. Они, будто быстрые наброски чёрным на темно-сером полотне, грудились у стен. Рука чесалась. С чего бы это? Взглянув на пальцы с непониманием, юноша медленно выдохнул. Убрал бумаги в бутылку, а её пока что вернул за лежанку. Пока что.

Задвинуть даже одному оказалось чуть легче. Поправив матрас на кровати, Гай запрятал лишь немного прогоревшую свечу. Что он ещё мог сделать?

Пройдясь вдоль стены, взгляд остановился на сложном окне.

Там за мутным стеклом меж силуэтов, словно оживших, налившихся чернотой деревьев ещё просматривался проклятый остров. Как он мог ничуть не измениться после случившегося? Оборвалась жизнь одного из величайших рыцарей королевства, а в клочке земли ни пса не изменилось, сколь ни таращи глаза. Рука Гая чесалась. Проклятый остров!

Тихий стук по притолоке заставил юношу вздрогнуть.

– Можно?

Женщина, чуть полноватая, с завязанными в плотный узел на затылке волосами, в которых блестело серебро.

Нечто мягкое и тёплое таилось в её больших глазах, и от этого оруженосцу сразу полегчало.

«Дочь совершенно не похожа», – не иначе подумал юноша, но виду не подал, а лишь улыбнулся. Сложно было не улыбнуться, смотря в эти глаза.

– Это ж ваш дом, как я могу запретить?

На небольшой столик, или, быть может, полку из бука, так как провести черту было весьма непросто, легла горбушка.