Остров жизни

В свете угасающего дня стала тарелка с похлёбкой, и по соседству кувшин, из которого заманчиво тянуло молоком.

– Тебе выздоравливать нужно, – ответила на незаданный вопрос женщина и, глянув на повязку, покачала головой. – Завтра бабка Вера со свежими травами придёт, перевяжет, а пока постарайся ей лишний раз не двигать.

И вновь нам остаётся лишь догадываться о мыслях юноши, так как лицо его неожиданно переменилось. Чёрные слипшиеся волосы, кожа тонкая и сухая, будто пергамент, и неожиданно растянувшиеся в улыбке губы.

Гай почувствовал запах молока и только после этого до конца осознал, как пуст всё это время был его желудок. Заросший по-юношески редкой щетиной кадык дрогнул. Оруженосцу потребовалась вся его сила воли, чтобы не наброситься на еду сейчас же.

– А, сколько, говорите, я был без сознания?

– Да три дня почти, – не замедлила ответить женщина, и голос её как будто чуть надломился. – Ты прости Ивеса. Он перенервничал, когда Зое за тобой нырнула.

Гай застыл.

Моргнул, хоть этого и не заметил. Ладонь его чесалось, но всё вдруг встало на свои места. Острые гладкие камешки, упёршиеся в спину. Угасающее ядовито-зелёное солнце и чёрные на его фоне волосы, невесомые под водой. Гибкий девичий силуэт, тянущий его за руку. Тёплая и шершавая во тьме кожа.

– Дракон чуть не убил тебя, да и её мог откровенно, если бы захотел, – проговорила тем временем женщина. – Ты ешь. Силы нужны. Куда без сил.

Гай не слушал. Молоко как-то сразу ушло на второй план, в то время как взгляд обернулся к окну.

Невидимая сосна сейчас не иначе уже не серела, полностью выгорев, погрузившись в ночную тьму.

– Проклятый остров, – прошелестели сухие губы. – Не прощу его. Никогда не прощу!

[1] В самом деле впихнув. Гаю не хватило ума поберечь плечо, так что боль последовала более чем ощутимая.

Часть 3. Вкус леса. Глава 1. В грозу.

«Быстрое сообщение – худшее, что может случиться с миром», – скажет однажды под гнётом романтизма далёкий наш потомок.

«Быстрое сообщение, его бы нам сейчас», – вздыхали деревенские сейчас и содрогались при одной мысли о Бараньем остове. Те, кому было куда уехать, покинули свои дома, прочие же остались, опутанные цепями хозяйства.Все обвыклись. Смирились с мыслью об опасном соседе и теперь даже почти не посматривали в сторону островка, на котором вяз скоро перерастал прочие деревья.

К зиме кривотолки пошли по равнине. Сплетни.