Артистка

— Хотя куда выгоднее было бы продать это в частную коллекцию, но аукционы — это слишком утомительно, — поддакнул Гийом.

— Вы могли бы нанять агента, — пожала плечами Бернадетт.

— Тогда какой смысл в аукционе, если ты не можешь участвовать в нем сам? — рассмеялся он. — Скажи, Алисия, а ты — азартный человек?

— Скорее да, чем нет, — пожала плечами девушка. Ей не понравилось, как он произнес ее выдуманное имя, с издевкой и пренебрежением.

— Я сразу это понял, — довольно кивнул мужчина. — Достаточно было одного взгляда, чтобы разглядеть перед собой настоящую хищницу.

Я не знаю, но могу предполагать, что ведет тебя через эту жизнь в одиночестве и с полным чемоданом безделушек, но я уверен — как только ты видишь возможность, ты хватаешься за нее. Ведь так?

— Вполне, — почти безразлично повела плечом Бернадетт.

— Это замечательно, Алисия. Мы и сами очень азартны, — улыбнулась Матильда, усаживаясь на колени к мужу. Бернадетт поморщилась и прижала пальцы к вискам.

— Боюсь, я не в настроении для покера этим вечером, извините.

Я пойду, — она поднялась, хозяева сделали то же самое. Их глаза горели жадным лихорадочным огнем.

— Но ты даже не поужинала, — постаралась мягко произнести Матильда. Бернадетт попятилась.

— Я слишком устала, — она сделала шаг к двери, и в ту же секунду Гийом вскинул руку. Тяжелые створки с грохотом захлопнулись.

— Не так быстро, мадемуазель, — проговорил он, и в мягком пламени свечей блеснули белые клыки, слишком длинные для человеческих.

Бернадетт похолодела, ледяной страх сковал ее тело. Хозяева замка нарочито медленно начали обходить столик, чтобы приблизиться к ней.

— Не стоит бояться, милая, — промурлыкала Матильда. — Ничего страшного не произойдет. Мы просто повеселимся.

— Просто повеселимся, — повторил Гийом.

И Бернадетт сорвалась с места. Бросилась к двери и изо всех сил потянула ее на себя. Позади раздался оглушительный визг, но девушка не оборачивалась. Что бы там ни было, кем бы ни оказались хозяева, Бернадетт не смотрела.

Подстегиваемая страхом, она дергала дверь на себя, пока не появилась тонкая щель, в которую она смогла протиснуться боком. В следующую же секунду тяжелое дубовое полотно содрогнулось от ударов.

«Бежать!»

Но куда? Освещенный коридор привел бы ее в комнату, еще одну ловушку. Бернадетт быстро отмела эту мысль и бросилась в темный коридор. Поворот, затем другой, могильный холод сковывал движения, лишал проворства.