Ростки под гнётом

«Черный легион» в этот раз недосчитался несколько десятков солдат — вернулись так же и кони без своих наездников. Среди одобрительного улюлюканья собравшейся толпы были слышны и женские всхлипы. На поле боя остались чьи-то мужья, сыновья и братья.

Князь вышел навстречу генералу, спустившись по ступеням, и положил руку ему на плечо:

— Этот солнечный день воистину светлый. Из похода к северным границам вернулись наши солдаты, мужественно защитив от неприятеля Западные земли. Да будет этот день объявлен днем радости! Жертвы солдат не напрасны, поэтому не тужите долго о почивших! Ведь благодаря генералу Максимусу и его «Черному легиону» мы с вами находимся под защитой, друзья!

Казалось бы, столь радостная речь Князя должна была воодушевить народ.

Однако, на главной площади воцарилась тишина, прерываемая лишь взмахами и хлопками знамён. Одна из всхлипывающих женщин, прятавшаяся в плече старика посреди заполнивших площадь крестьян, повернулась к Князю и злобно на него посмотрела. Но на лице Еферия все так же царила улыбка. Лишь светлые глаза Помещика выдавали его фальшь.

Елена едва заметно скривила губы в усмешке. Закатывать глаза она намеревалась после того, как отвернется. Его Высочество Князь никогда не блистал в своих речах, направленных простому народу. И все же, спустя несколько мгновений люди одобрительно закричали, подняв руки вверх, к солнцу, празднуя победу. Но возгласы их предназначались в поддержку самого Максимуса, а не странной речи, произнесенной Помещиком. Генерал же слегка прищурился, осматривая своего Владыку, и улыбнулся уголком губ.

Этот жест всегда напоминал княгине маску, оную мужчина надевал, дабы не выказать никому своих истинных эмоций. Маску одобрения. На его светлом треугольном лице еще оставалась запекшаяся кровь, но на самом генерале не было ни единой раны или ссадины. Неизвестно как, но стоило этому мужчине взять в руку меч, как он словно становился неуязвимым. И если бы дело было в магии. Во всем Западе не сыскать более искусного фехтовальщика, чем Максимус, который обучался этому сызмальства. Черты лица его были столь же остры, сколько и клинок, что покоился в ножнах, ожидая очередного боя.

— Добро пожаловать домой, солдаты. Не будем ждать, пойдемте внутрь, — громко произнесла Елена, обводя взглядом вернувшихся с границ западных земель уставших и отвоевавших своё мужчин, одарив при этом каждого тёплой улыбкой. — Сегодня мы помолимся Отцу и Матери о тех, кого нет рядом с нами. И только после этого приступим к празднеству.