Ростки под гнётом

Одежда ее не была богато вышитой узорами и камнями, но и не была изношенной точно у бедных крестьян – под синей плотной мантией без единой заплатки спряталось такого же цвета платье. Незнакомка носила черные сапоги из кожи.

— Завидую Вашим способностям, Генерал, — саркастично ответив, Елена перевела взгляд с девицы на землю, откуда все еще поднимался ввысь поток света. Он растерял свою былую мощь и стал уже не таким ослепляющим, но все же заметным.

— Елена, стой. Вдруг это опасно?

Несмотря на предостережения генерала, княгиня протянула к нему руку и почувствовала легкое приятное покалывание на кончиках пальцев, когда ее левая ладонь погрузилась в поток.

По плечам Помещицы тотчас пробежала сильная дрожь, сосредоточившись в позвоночнике. Елена еле устояла на ногах. Ладонь стремительно потеплела. В ее середине что-то застучало, словно биение сердца.

— Это…магия. Источник силы, — Елена повернулась к своему спутнику.

Глаза ее блестели неестественным янтарным свечением. Генерал в удивлении посмотрел на нее.

— Выдели охрану для этого места. Никому ни слова. За распространение смертная казнь. Мы построим здесь цитадель. Ничего не хочу знать, она должна быть возведена в кратчайшие сроки, — распорядилась Помещица ледяным тоном. Действовать нужно было незамедлительно. Почему? Она этого не знала. Однако предчувствие чего-то темного и разрушительного ее не стремилось покинуть.

— А как же дева?

— Забираем с собой. Отнеси ее в мой личный лазарет. Никаких посторонних, Максимус.

***

Ровно горевшее пламя факела всколыхнулось от ветра, выплясав причудливый танец, отчего по каменистой стене поползли блики и тени. Огромный зал, заполненный столами и скамьями, наполняла тишина, прерываемая лишь редким звуком падающих капель воды. Прием по случаю возвращения солдат домой с победой завершился. На столах еще оставались полупустые кубки.

Где-то на полу, среди мрамора, виднелись багровые пятна — жители Западной части Меридиана никогда не позволяли себе проливать кровь в тех местах, где они принимали пищу, но разлить вино могли с легкой руки.

Дождь, барабанивший в витражные стекла, стих, оставив после себя в воздухе сырость и спертость. Над столами ещё витал аромат жареного кабана с травами и пары эля, выпитого за ужином.