Ростки под гнётом

Ведь где это видано, чтобы среди помещиков находилась женщина, когда нет на то весомой причины?

Ее мать, Княгиня Рейна, появилась в Столице самолично только после смерти Помещика Джиора. Тогда царствовал отец Эймона, Ланн, и он запретил любые споры и высказывания касаемо его волеизъявителей в частях Меридиана. Остальным помещикам оставалось только перешептываться в своих покоях, да посылать друг другу воронов с письмами, полными претензий и грязных сплетен о произошедшем. Однажды, подобные действа привели к восстаниям – градус недовольства рос, несмотря на запреты Царя.

Все происходило в тишине, и от того довольно быстро. И ближние части к Западному Замку — Северные и Южные — объявили гражданскую войну, пытаясь свергнуть и убить пришедшую к власти на Западе княгиню Рейну. Елена была еще совсем ребенком, и все же помнила те события. С безвременной кончиной ее матери, запрет на обсуждение подкрепили законами. Сплетни и любого рода разговоры, оскверняющие Помещиков, или же призывы к атакам на соседние земли карались ничуть не мягче, чем убийства. Любое неповиновение каралось смертной казнью. Но цари на то и цари, чтобы менять законы с приходом к власти.

Елена помнила царя Ланна. Это был крупный, плотный мужчина, с волнами светлых волос на плечах. Его корона, казалось, сливалась с прядями в единое целое, становилась неотделимой частью Его Величества. Елена помнила добрый взгляд светло-голубых глаз Царя. Когда она предстала перед ним и поцеловала царский перстень, он тут же обхватил большой рукой ее хрупкое плечо и заставил встать обратно на ноги.

На устах Ланна ютилась улыбка, а сам он склонил голову набок, рассматривая еще тогда совсем девчушку Елену.

«Ох, как бы я хотел, чтобы у меня родилась дочь. Такая же красивая и умная, как и ты, дитя. Она была бы прекрасной царицей» - в голове Помещицы пронесся хриплый голос царя. И она в одночасье вновь оказалась в тронном зале. Воспоминание развеялось с порывами ветра, проникающего в замок сквозь щели в окнах и открытые двери. Огонь факелов, развешанных по периметру зала, плясал из стороны в сторону, поддаваясь воздушным потокам.

А перед Княгиней находился сын Ланна.

Для держателя Меридиана, да и в сравнении со своим отцом, Эймон вышел худощавым. Корона на его голове, казалось, была слишком большой. Ее придерживали лишь уши мужчины, выбивавшиеся из копны черных волос. Серые, и без того большие глаза Царя воззрились в удивлении на Елену и стали еще шире, когда тот подошел, дабы совершить жест верности.