Лица и маски

― Вы думаете, что я дура?

― Нет, ― уверенно и очень серьезно сказал мужчина. ― Просто вы вынуждены будете рискнуть. Что вы теряете? Ваш отец пропивает все деньги, которые успевает забрать у антрепренера раньше вас. Вы ходите в тряпье вместо платья. Будущего в этом театре у вас нет: у антрепренера подрастает дочь, на следующий сезон он забирает ее из Пансиона, и все ваши роли перейдут к ней. Разве не так?

Наора не ответила. Все услышанное не было для нее не было новостью, обо всем этом она сама уже не раз думала-передумала.

― И что вам остается? ― продолжал человек у камина. ― Подыскать себе покровителя и пойти к нему на содержание? Это не по вам. Мне известно, что вы не прилагаете к этому особых усилий. Ваш отец, смею заметить, обеспокоен этим гораздо больше. По моим сведениям ― а они, смею вас заверить, точны, ― ваш отец не далее, как несколько часов назад продал ключ от вашей комнаты некоему не очень молодому и вовсе не самому приятному, но относительно богатому человеку.

Наора почувствовала, что краснеет ― и об этом она догадалась, поэтому так и не хотела идти домой сейчас. Но откуда знает этот человек? Он за ней следил?

― Вы следили за мной! ― выкрикнула она.

― Да, ― не стал возражать собеседник. ― И поэтому сделал вам это предложение.

― Ах, какой вы добренький, ― съязвила Наора.

― Да, ― снова подтвердил незнакомец, ― я вам и подарил десять империалов. Чтобы дать возможность избежать того, чего вы не хотите. Я вовсе не был уполномочен на это.

Но, ― Наора опять услышала смешок, ― думаю, что вы не броситесь сейчас же к дилижансу, а примете мое предложение. Кстати, ― он достал из кармана часы и пригляделся к циферблату, ― у вас осталось ровно сорок минут для размышления.

После этих слов он опустился в кресло, и Наоре ничего не оставалось, как выйти.

Она пошла по коридору, только тут вспомнила о зажатом в руке кошельке. Он был скромным, но из вполне качественной замши. Наора открыла его и достала монеты.

Тускло блеснуло в свете свечи золото. Зачем-то оглянувшись на дверь ― за ней не раздавалось ни звука, ― она попробовала металл на зуб. Кажется, и вправду золото. Тут все было без обмана. А в остальном?

В задумчивости Наора свернула к черному ходу и спустилась в полуподвал. Она толкнула дверь в буфетную, та была не заперта.

Буфетчица заканчивала уборку, подметая полы. Она подняла голову, узнала девушку и, улыбнувшись, кивнула ― присаживайся, мол.