Лица и маски

Для нее столь позднее появление девушки было не внове: Наора частенько забегала в буфетную перекусить после спектакля. Ну и поболтать, посплетничать.

Наора улыбнулась в ответ, сняла плащ и повесила на вешалку возле двери.

― Чайку на сон грядущий? ― Буфетчица отставила веник в сторону и, не ожидая согласия, принялась расставлять чашки и блюдца.

― Чичока, а у тебя торта не осталось? ― попросила Наора с улыбкой.

― Для тебя найдется.

Буфетчица отошла к одному из шкафов, нашла в связке ключ и открыла дверцу.

На столе появилась блюдо с несколькими пирожными, оставшимися от ужина.

Наора тем временем вынула из кошелька монеты, разложила на столе, полюбовалась.

― Да ты при деньгах сегодня, ― заметила Чичока довольно флегматично, расставляя на столе нехитрое угощение.

― Можно сказать, с Небес свалились, ― сказала Наора. ― Я тебе должна, вот возьми. ― Она протянула буфетчице монету.

― Золотой? Надо же!

Чичока отошла к кассовому столику, позвенела там монетами и положила перед Наорой горсть мелочи.

― Ты завтра пошли кого-нибудь, чтобы мой плащ в театр занесли, ладно?

Чичока молча налила чаю себе и кивнула; монетки исчезли.

― Твоего папашу нынче в пивной отлупили, ― сообщила она. ― Часу еще не прошло. Вроде бы он за что-то деньги взял да обманул.

― Сильно побили? ― Наора надкусила пирожное.

― Под глазом фонарь здоровенный, а так вроде ничего.

― Фонарь нестрашно, ― кивнула Наора, ― фонарь загримировать можно.

Пирожные оказались достаточно свежими и очень вкусными.

― Да он все ругался да ныл, что лицо ему попортили. Мол, я им работаю, ― продолжала Чичока.

Наора взяла еще одно пирожное.

― Уезжаю я из Берстара, ― сообщила вдруг она. «Вдруг» даже для себя. ― Наверное, уже не вернусь.

Чичока посмотрела на нее очень внимательно, потом спросила:

― Куда же?

― Не знаю, ― Наора повела плечом. ― Но это не то, о чем ты подумала, ― добавила она, перехватив взгляд буфетчицы.

Та тоже пожала плечами: мне-то, мол, все одно.

Дальше пили чай молча. Наора съела еще одно пирожное и допила чашку.

― Пожалуй, пора мне.

Она встала.

Чичока проводила ее до ступенек, посветила лампой, пока та шла по коридору, и прикрыла дверь.

Наора подошла к конторке, за которой уже дремал портье, поглядела вверх по лестнице и решила, что раз уж начинать новую жизнь, то начинать ее надо налегке.