Пропаданка в Чуфут-Кале

Невольно вспомнился фильм "Холоп": ведь герой сюжета тоже верил, что попал в другое время.

После ужина я распрощалась с мужчинами, а на предложение отыскать повариху и поблагодарить за ужин лично, поручик сказал, что он спешит и срочно должен проводить меня до лазарета. Пришлось оставить свои благодарности до утра. В ночь я точно не собиралась выбираться из лагеря и искать дорогу домой. Сташевский по пути заскочил в конюшню и вернул мне рюкзачок. Он задержался взглядом на вышитых орнаментах в отделке и спросил:

- Что это за символы? Скандинавские? Отличная выделка кожи.

Рюкзак из телячьей кожи ручной работы произвел на Сташевского впечатление, но я, порядком уставшая, лишь согласно кивнула ему, не желая вдаваться в подробности производителя и, закинув за спину, побрела в сторону медпункта. Мы зашли в лазарет и, пройдя по уже знакомому мне коридору, свернули в другую сторону. Сташевский распахнул дверь в большую больничную палату и окликнул персонал. Навстречу нам вышел дежуривший медбрат дородной комплекции и больше похожий на дровосека, чем на медика.

- Я тут раненую привел тебе, Гриня. По настоянию Ивана Ивановича девица направлена на долечивание в лазарет.

Дровосек безэмоционально оглядел меня, вытирая руки ветхим полотенцем и недовольно цыкнув щербатым ртом, произнёс:

- Отдельной палаты нет для женщины. Может, у матери настоятельницы пусть переночует? – оглядел меня с головы до ног.

- Расстегаев сказал в лазарет, значит, побудет здесь. До утра, - ответил с нажимом Аверьян.

Сташевский обвел небольшое помещение с десятком коечных мест, большая часть из которых была занята больными, и вновь посмотрел на санитара.

– Григорий, хорошенько гляди за барышней и, если можно, отведи место поукромнее, за ширмой.

Я при своей усталости все же нашла силы рассмотреть, что на кроватях лежат настоящие пациенты. Мужчины. Причем настолько натурально изображающие болезнь и ранения, что невольно поёжилась. Неужели это пострадавшие на съемках актеры? Или они продолжали репетировать сцену даже ночью? Но я так вымоталась, что мозг перестал реагировать на тревожные звоночки и, поблагодарив Сташевского, пошла следом за великаном Гришей, стараясь не сильно пялиться на якобы больных.

Мужчина, грузный и немногословный, отыскал для меня старую ширму, с потертой и местами штопанной парусиной и указал на место в дальнем углу.

- Вот Ваш ночлег, сударыня, - зыркнул на меня исподлобья, перегораживая часть прохода ею.