Песнь виноградной Лозы. Запах трав.

Так что ничего удивительного, что и педагог Ильки рисовал, да и Аминтор. Дом у них такой художественно развитый.

Битый черепок довольно крупный они нашли здесь, и на нём Илька углем уверенной рукой наносил рисунок, всё больше становящийся, по мнению воинов, похожим на приезжавшего возницу. Яська впервые наблюдал, как друг рисует, и ему нравились чёткие и точные линии, которые получались у мальчишки. Надо будет попросить потом, чтобы и его нарисовал, бабушке послать, пусть любуется своим непутёвым правнуком.

Это он Текли бабушкой называл, хотя ей она приходилась Мервану, москому правителю. 

Закончив, Илька передал рисунок Фифе, тот аккуратно убрал в коробочку, чтобы не стёрлось. Коробочек и другой мелкой тары у парня всегда было превеликое множество. Потом ребята перешли к костру барсов, где те уже слушали песнопения Сурика.

Поев там, они двинулись обратно, правда в этот раз они все шли на крупных конях неторопливой рысью. Сурик, заливавшийся божественной птахой, остался среди благодатной аудитории.

Старый воин барс, пока они потребляли мясо, отозвал Ильку в сторону, тогда Яська напряг слух, чтобы всё дослышать. С детства любил он находиться в курсе всего, что надо было знать, и что было не для его детских ушей.

Это был умный и мудрый воин. Он разговаривал с мальчишкой, чередуя лесть и правду так, чтобы не обидеть юношескую гордость. Приобняв парнишку за плечи, он отвёл его к пристяжным иверийским коням. Яська хотел пойти с ними. Но воин сделал знак, чтобы обождал.

Мальчишке пришлось только смотреть и подслушивать 

- Нехорошо такому гиганту как ты ездить на лошади, которая под тобой прогибается, – говорил он.

Илька засмущался такой похвале от опытного воина.

- Ну, гиганты, это были великие воины, они сражались за свою веру, это были дети самой Земли. А я ещё молод, даже ещё не воин.

- Ну ты же им будешь, - усмехнулся тогда барс, – поведёшь войско, и как на тебя посмотрят враги, если конь под тобой будет шататься?

Яська представил идущую клином кавалерию, а впереди в полном доспехе Ильку на своём скакуне.

Конь медленно идёт на подгибающихся ногах упрямый, как хозяин, поднатуживаясь под непосильным весом. Ноги жеребец расставляет широко и напоминает скорее прущего тяжесть осла. Ясон стал разглядывать несчастного скакуна друга, его стало чего-то так жалко… Бедная худосочная коняга, носящая на себе гиганта.

- Ищи коня, что под дланью твоей будет стоять монолитом.