Песнь виноградной Лозы. Запах трав.

Сначала игра перешла в прятки, когда нега пряталась, а сознание пыталось её найти. Потом это переросло в охоту, когда сон охотился за сознанием. Забытье в тревожном сне, мутное состояние на гране реальности, родственное Смерти, окутало мальчишку, свернувшегося на циновке.

Сонные грёзы - дыханье Морфея.

Смерти подобны – их поцелуи,

Лёгким дыханием девы прекрасной

Мы улетаем как стаи аоров .

Как ветерок пронеслись длинные волосы прелестной женщины. Кузька побежал за ней, что бы увидеть её лицо. 

Насколько оно должно быть прекрасным, если один след её завораживает.

Запах цветов, терпкий. сладкий, с лёгкой горчинкой – опьянял. Волосы, как ветер, пробежали по цветам. Их пряный аромат усиливался. Золотые искры пыльцы вихрем закружились обволакивая мальчишку. Тишина давящая на уши. Золотые искры не давали увидеть удаляющуюся женщину.

- Постой! – звонко закричал мальчишка.

Только взмах крыльев был ему ответом. 

Одинокая тень бродила по лугу. Парнишка побежал к ней, надеясь увидеть женщину.

Но это был мужчина. 

Широкоплечий, бородатый, грустный. Кузька остановился.

- Ты кто?- осторожно спросил он блуждающую тень. Мужчина осмотрел себя, задумчиво оглядел луг, мальчишку стоящего напротив.

- Сиф.

Человек сам казалось был заинтересован своим голосом, как гром разразившимся в звенящей тишине.

- Я Сиф – повторил он- Домашний дома Линкестов.

- Ты тот, - Кузька судорожно сглотнул, поняв, что говорит с найденным трупом. – Ты видел кто тебя убил?

Мужчина в недоумении рассматривал свои руки, словно видел их впервые.

Он трогал своё лицо.

- Я на рынке взял овёс – хрипло говорил Сиф, голос его был глухой, подрагивающий. Он говорил словно сквозь сон. Сон который его не выпускал, а был уже его сущностью.

- Помощник купца помогал – шелестел голос, - он поехал со мной. Просил подкинуть до дома. Поделился хлебом. 

Потом…

- Он умирает – звонкий, сильный голос раздался на лугу. Кузька поморщился. В ушах голос звучал подобно набатному колоколу. Силуэт начал уходить в цветы.

- Стой – попытался остановить его мальчишка.

- Умирает! – рокотало в ушах.

Кузька открыл глаза, перед его лицом были грязные замшевые сапоги. Мальчишка пробежался по сапогам вверх, слабо улыбнулся белыми губами.

- Неистовый пророк.., - и опять погрузился в цветы.

Илька рухнул перед скрючившимся мальчишкой на колени и тряс его за плечи, откидывая покрытые холодным потом рыжие волосы с лица.

- Быстрее, молока! Мёда! – распоряжался он.