Риверхилл

Какие-то не давали никаких результатов, какие-то провоцировали болезнь на ещё худшие проявления, пуская новые реки черноты под кожей или же разбрасывая по её поверхности прыщи и язвы.

После заката Майло захлопнул двери за последним пациентом — и закипела в ночи главная, великая работа всей его жизни.

4. Тьма

—Говоришь, она белёсая? — спросил Майло, толоча в ступе крупные лепестки лунных амарантов.

— Такую я вижу в видениях, — ответила Элейн и отложила нож, нашинковав листья семижильного попутчика. — Жаль, я не могу рассмотреть, из чего она готовится.

Ты ведь помнишь, я не умею контролировать то, что вижу, и что бы я хотела видеть.

—Досадно... это бы нам очень пригодилось.

Для первой версией Эликсира Жизни решили взять в качестве основы «Cura te ipsum», но добавить больше сока лунных амарантов, смешать с отваром тысячелистника и прибавить порошок полыни. А ещё убрать отвар из васильков, дабы не было у Эликсира синего цвета. Наверняка придётся добавлять другие ингредиенты и убирать старые, думал Майло, но начало процессу было положено.

Что в рабочей комнате, что на кухне, оба стола быстро поросли банками, чашами, склянками и книгами, в которых Майло лихорадочно искал иные способы, что помогли бы отыскать путь исцеления. Добавить бы в Эликсир металлы, но материалов, оставленных в наследство отцом, сохранилось ничтожное количество, на всех их не хватит.

А в спасении нуждался целый город...

—Майло, — вдруг заговорила Элейн, — это, разумеется, неподходящий вопрос в нынешней обстановке.

Но... — она отставила банку, из которой высыпала полынь. — Мне больно видеть тебя таким. Ты всегда мрачен, сколько я тебя знаю.

— У меня не так много радостей в жизни, — ответил Майло, оторвавшись от книги. — Как написано у Екклесиаста, «во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь». Я слишком много знаю, Элейн... Но и это нам не помогает! — яростно он захлопнул книгу. — Я что-то упускаю...

...точнее, уже упустил...

— Так, может, наполнить его твоим светом? — предложила Элейн.

— Можно попробовать. Меня одно смущает... — Майло осмотрел свои ладони, горячие, грубые, как всегда. — Мой свет незрим для других, но в моих глазах он предстаёт золотом, не серебром.

—Лунные амаранты почти что серебряные.

— Их серебро слишком слабое. Можно, конечно, увеличить дозу отвара, но я опасаюсь передозировки и побочных эффектов.

— Да к чёрту эффекты! — воскликнула Элейн, шлёпнув по коленям.