Риверхилл

А сколько бы Майло ни старался, признавали его медленно.

Майло было далеко за тридцать, когда в их аптекарском доме остались лишь он да пожилая мать. Заботы свалились на него грудой камней: изготовление лекарств, ведение их учёта, забота о матери, которая едва справлялась с домашними хлопотами. Она постоянно сетовала: не хватает тебе женских рук, вот так и прервётся наш род. Но женщины Майло мало интересовали. Лишняя трата времени, а толку никакого. Ему не нужна любовь, это жертвование собой и многими ради одной неизвестной женщины, когда он приносит в жертву всего себя ради великого дела, гораздо более важного, чем мимолётные влечения.

Однажды, заработавшись допоздна, Майло заснул за рабочим столом, усыпанным бумагами с формулами и подсчётами средств. Проснулся он от громкого падения на пол. Сначала он не осознал, что произошло. И тогда сердце закололо, будто ужаленное изнутри, захлестнуло ядом. Ступенькой за ступенькой яд разливался быстрей, прожигая ночь. Майло ринулся в спальню матери — и его сердце отпустило.

В ночной сорочке она лежала у кровати, вскинув руки. Он кинулся к ней, взял за руку, как брал за руку пациентов, вмиг воззвал к внутреннему свету... Нет, он опоздал. Нити её жизни, за которые он бы мог ухватиться, ускользнули в темноту...

С тех пор Майло ожесточился к людям. У него не было друзей — единственным человеком, кого он считал своим другом, был отец Яков. Кроме него, он почти ни с кем не общался, если не считать пациентов, приходящих к нему лично, или же вызывавших его на дом.

Малейшее недопонимание между ним и жителями города вызывало в Майло либо пылкий гнев, либо тяжкое безмолвие. Будь его воля, он бы бросил всё и присоединился бы к монахам, кочующим по стране. Повидал бы новые земли, пустил бы свет по ветру, дабы все страждущие исцелились им... будь это возможно.

Только Майло прекрасно осознавал ответственность перед Риверхиллом. Как он и говорил: великое дело важнее мимолётных слабостей.

Увы, сие бремя для города было необратимо — как-никак, он был признан самым лучшим целителем.

Медленно, но верно, жители свыклись с его крутым нравом, и вот его стали уважать на равном уровне, что и его отца. Ребятня, прибегавшая к нему за настойками для родителей, просто и легко прозвала его «доктором Майло», и так вскоре стали его звать и взрослые.

Однако, Майло не был единственным доктором в Риверхилле. Если к Майло относились как к мистику и чудаковатому волшебнику, то врачом с рациональной точки зрения был Хьюго Блейкторн.