Риверхилл

В отличие от Майло, Хьюго в основном занимался хирургическими операциями, на которые Майло был мало способен — потому что, принося в процессе боль другим, он душевно причинял её и себе. Поэтому, несмотря на негласную конкуренцию, они неплохо общались и даже помогали друг другу. Ведь Хьюго не был местным — он переехал в Риверхилл с севера несколько лет назад, поселившись в одном из домов на болотистом берегу.

Однажды весной Хьюго вызвали в родной город. Горожане уж решили: не увидят они больше Блейкторна. Прошли целое лето и осень, прежде чем он воротился.

И прибыл он не один. С собой он привёз девушку из бедной семьи, которая за неделю до Рождества венчалась с ним в Церкви-на-Холме и стала законной женой.

Элейн была скромной, молчаливой, но меж тем своенравной, себе на уме. Она легко позволяла себе ходить по городу и уходить за его пределы без сопровождения мужа, а он со своей сторони ни разу не запрещал ей делать то, что ей только возомнит. Именно так, в гордом одиночестве, она приходила и к Майло.

Она подолгу стояла перед шкафами со снадобьями и лекарствами, любуясь формой бутылок и пузырьков. Сначала она приходила по просьбам Хюьго, дабы, например, купить обезболивающие или сонные травы. Но всё чаще и чаще Элейн посещала дом Майло из пытливого интереса. Она умела писать и читать, но ей хотелось большего. Для простой бедной девушки она и так знала больше положенного. А она открыто стремилась к равенству с мужчинами, если и не во всём, то хотя бы в знаниях.

Этим она и привлекла Майло, тем самым, наконец, смягчив его затвердевшее сердце.

Он отвечал на все её вопросы — для чего какой пузырёк, из чего изготавливаются лекарства, что написано на каждой из бутылок, ибо все этикетки были либо на латыни, либо на французском.

— А что вот это значит? — как-то спросила Элейн, щёлкнув ногтями по склянке с густой синей жидкостью. — Кура... Кьюра...

— «Cura te ipsum», — поправил Майло, расставляя по верхним полочкам новые лекарства. — Очень сильно заживляющее средство.

Но я стараюсь не продавать его, поскольку у многих горожан, которым я его рекомендовал, после него проявились... побочные действия. Потому я готовлю его и храню преимущественно для себя. Изначальный рецепт сочинил мой отец, а я его дополнил. По всей вероятности, поэтому другим людям оно не пригодно, ибо мы проверяли его эффективность исключительно на себе.

— А что означает... «cura te ipsum»? — снова спросила Элейн, прощупывая его узорчатую склянку.