Риверхилл

И навернулась тишина, наполненная несмолкаемым шелестом.

С приливами и отливами.

С толщей крыльев, царапающих снаружи и внутри.

Даже смерти он был не нужен. Не брала его болезнь, если бы и хотела. А жизнь и подавно отказалась от человека, что подвёл не одних лишь жителей — самого Господа.

И будет он здесь лежать, одержимый , качаясь на волнах забытья, ныряя и выныривая. Не узнает никто, что же сталось с некогда славным городом, ставшим единым алтарём для неизвестной болезни.

Но пришёл тот день, когда его нашли.

Поначалу Майло думал, что это по-прежнему бред, что он застрял на перепутьи меж сном и явью, и то, что он, наконец, сумел подняться с постели, было очередным видением.

Он со скрипом отворил дверь, едва не выпав наружу. Его приветствовали обросшие чёрным мхом тела, неизменно лежащие направо и налево. Мотыльки дружным роем последовали за его неспешным шагом, проваливающимся сквозь дремоту.

Не хотелось думать. Не хотелось надеяться.

Но не получалось. Он так и надеялся, что вновь прилетит голубая бабочка, что объявится из иного мира и подскажет, куда идти, чего ради.

Ведь в свой мир она не приведёт...

Майло замер на кромке кратера, оставленного на площади его ритуалом. Море мёртвых мотыльков покрывали его дно, пока их живые братья навязчиво вились рядом. Майло вытянул вперёд руку и не узнал её.

Серая. Рыхлая как гранит. Худая до костей.

Слабые искры сверкнули под кожей, и мотыльки покорно уселись на пальцах, лениво свернув крылья. Что свет, что тьма, оба еле скреблись в его душе, ослабленные долгой битвой, замерев на сложном, но взаимном балансе.

Дышал ли он тогда? Или ему казалось, что дышал?

Майло опустил руку и вскинул голову. И небо, неизменно суровое, обрушилось на него свинцом. Подкосило, ударило по глазам, но не сбило.

...где же ты...

И он обратил к небу свой крик.

И взмыли в вышину крылатые спутники. Сотни, тысячи мотыльков слетелось со всего Риверхилла, танцуя сакральными узорами, объединяясь в облачные отряды. Выше, выше, выше!..

Так его и обнаружили доблестные войны замка Эшстоун.

Когда Майло окончательно выздоровел, убедился, что не бредит, и всё по-настоящему, ему рассказали, что вестей из Риверхилла не поступало больше года, и что они стали первыми, кто рискнул войти в захваченный заразой город.

...я проспал целый год...

Слава о его уникальной практике и заслугах его отца ещё хранилась в стенах Эшстоуна, и сэр Фредерик, хозяин замка, предложил ему отправиться в поход против Франции.