Бегство

Нам такой смутьян здесь не нужен, хорошего понемногу. Сдадим его с рук на руки, пусть у стражи голова болит.

Ох, черт. Надо же было так вляпаться. Дурак ты, Дом. И главное, нет сил, чтобы вырваться и оприходовать хоть кого-нибудь из них на прощанье.

Снова шаги на лестнице.

— Погодите!

Доминик с трудом поднял голову и разглядел темную расплывающуюся тень, но голос... голос принадлежал Уве.

— Тебе чего надо?

— Это был я.

— Что — ты? — не понял мэтр Клод.

— Это был я, — повторил Уве. — Я его подучил залезть сюда.

Это была моя идея.

Глава 7. Клеймо

— Ты совсем тронулся, — повторял Доминик снова и снова. Смотрел на Уве ошалевшими глазами, качал головой и твердил, как заведенный, и по дороге в тюрьму Нового Бурбона, и когда они оказались в камере: — С ума сошел. Совсем тронулся...

Уве молчал.

Камера, одна из нескольких на первом этаже небольшого кирпичного строения, внезапно оказалась довольно просторной — возможно потому, что в воображении он рисовал себе что-то вроде карцера в доме трудолюбия, а может из-за решетки, что заменяла собой выходящую в коридор стену.

Когда тюремщик, звеня ключами, стал отпирать ее, единственный обитатель камеры приподнялся на локте, взглянул на новоприбывших, щурясь от света фонаря, и снова улегся на груду тряпок и соломы, бывшую когда-то циновкой.

Оказавшись внутри, Уве нашел в углу еще одну такую, дырявую и покрытую пятнами плесени. Он был слишком вымотан и подавлен, чтобы воротить нос, сел на циновку и устало прикрыл глаза. Сон не шел, только болела и кружилась голова и все еще ныла от удара скула.

А тут еще Доминик, который никак не мог угомониться, Он мерял камеру шагами, то и дело запуская пятерню в волосы, и не переставая бормотал: «Тронулся... Ну точно тронулся!»

— Эй, пацан, заткнись, а? — проворчал их сосед, но Доминик проигнорировал его. Он продолжал ходить взад-вперед, потом остановился напротив Уве:

— Какого черта ты это сделал? — спросил он. — Я с самого начала видел, что ты чудик, но так себя подставить... Кто тебя за язык тянул?

Уве попробовал собраться с мыслями.

— Ты старше меня на год, но иногда... часто ведешь себя, как ребенок. — наконец сказал он. — Кто-то должен за тобой присматривать, иначе ты точно свернешь себе шею. Или тебе ее свернут.

— Но тебе-то это зачем?! После того, как я тебе по лицу съездил!.. Ты не обязан был...

Уве снова медлил с ответом, пытался найти нужные слова.

— Я в какой-то мере виноват перед тобой. Я должен был вступиться за тебя тогда.