Светоч новых дней

Каменный идол, являющий лишь кривым отражением истинной сущности Бога.

— Полагаю, стоит тебе напомнить, что мы предупреждали французов, что сего кровопролития можно было избежать. До наступления мы отправили в Кан священника с нашим предложением о мирной сдаче города. Помнишь, чём это закончилось? Они отказались, а посему они получили то, что заслужили. Они отказались от мира, так пусть же пожинают бурю!

От Фредерика повеяло холодом. Его бесстрастный взгляд говорил сам за себя. Его не переубедить.

И, к великому сожалению, отчасти он был прав.

Майло молча откланялся и вышел из палатки.

— Не вздумай и дальше творить глупости! — крикнул Фредерик вслед.

Да. Конечно. Всё пустое.

Это Господь рассудит, что есть глупости.

2.

Трудно сказать, умер ли он в тот августовский день, когда битва разлучила его с английской армией. Вероятно, сыграла роль та самая Божья благодать, о которой неустанно твердил Фредерик.

Когда они подступали к самому Парижу, король отправил несколько отрядов вперёд основных сил, чтобы запутать неприятеля, чтобы не догадались французы, откуда пойдёт главное наступление.

— Тебе ни одна затея не нравится, — рявкнул Болдуин, когда Майло пытался осудить сей план.

— Мы не обязаны убивать их.

— А что ты предлагаешь, любоваться на них?

— Господа, таков приказ короля, — вклинился Освин. — Нравится нам или нет, мы не смеем его ослушиваться.

— Значит, когда король приказывает жечь деревни, мы следуем приказам, а когда он запрещает нам это делать, то не-е-ет, мы и дальше сеем пламя?! — не выдержал Майло.

— Ты успел выдать ему немало душ под суд, угомонись, в самом деле, — зарычал Болдуин.

— Господа мои, держите ухо в остро, не отвлекаемся! — прервал спор сэр Фредерик и подстегнул коня.

Всего их было двадцать человек. Сквозь гущу леса он вёл их вперёд, не жалея ни себя, ни животных. Чем скорее они воплотят жёсткий план, тем больше они выиграют времени для основных сил короля.

Майло скакал в одной линии с Болдуином и Освином. На сей раз вместо ножа он вооружился мечом, оставшимся после одного из погибших рыцарей. Никто не был против. Маска Элейн болталась на шее, билась о грудь и плечи. Внутри горело неистовое пламя, вещавшее о страданиях и горе. Не об его собственных страдания — то бишь отголоски случайных душ. Тех, кого он встретил, и тех, с кем придётся столкнуться.