Светоч новых дней

Скоро запоют старые следы, собрать бы новые, и тогда уже не будет страшно.

Майло не нуждался в расспросах и проводниках. Стоило ему выйти на главную площадь, как деревня сама предоставила ему пути. Боль шла с одной стороны, с другой, с третьей. Печаль и скорбь звали его, задыхаясь от тьмы. В мыслях люди хоронили друг друга, сдаваясь от бессилия, но нет, не бывать тому.

Пусть хоронят тех, кто валяется в телегах.

...прости меня, Освин...

Но для боли нет различий между странами и сословиями.

Деревня качалась на волнах слёз.

Краски смывались, смешивались с чернотой, которую он забирал, которую свет отказывался очищать, ибо силы его уходили к жителям. Его пускали то в один дом, то в другой, не обращая внимания на его одежды, тянулись к нему как к угасающему лучу, утопая в болоте небытия. Они ему не враги — как и он им не враг.

Всё пройдёт. Всё исчезнет. Не сегодня.

В круговерти этого вечера смешались прошлое и будущее, случившееся и то, чему случиться не суждено. Новый танец, посвящённый не смерти, но жизни.

Танец, без устали ведущий вперёд. И за толстой стеной настоящего хрупким шелестом напоминали о себе мотыльки, забытые в Риверхилле, хранящие осколки его прежней сущности...

— Сэр Майло!

Кажется, это Гио. Майло открыл глаза и узнал в том, кто его разбудил, слугу Ноэля.

...с каких пор кто-то зовёт меня «сэром»?..

Он не помнил, как заснул. А, может, упал в обморок. Страдания невинных селян задушили его жизнь на время ночи. Сквозь брусья сгоревшей крыши проникали лучи рассвета.

Да, точно, он лежал внутри каркаса умершего дома. Повсюду шумели крыльями мотыльки, завоевав бывшее людское жилище.

— Сэр Майло, очнитесь. Мы Вас искали.

— Да... Я в порядке. Я в порядке, — твердил он как молитву. — Что-то случилось?

— Сэр Ноэль отправил меня за Вами, — стоя на коленях, сказал Гио. — Он хотел попрощаться.

...попрощаться?..

— Где он? — сбросив путы сна, Майло сорвался в бег, а испуганные мотыльки расплескались волнами, кто куда.

Гио, сумев обогнать его, показал, куда идти.

Ноэль и другой слуга восседали на лошадях на самом краю деревни, на дороге, что вела в противоположную сторону от того пути, по которому сюда пришли англичане.

— Сэр, я привёл его! — ликуя, произнёс Гио и прошёл к лошади, которая предназначалась ему.

Ноэль казался отдохнувшим и готовым к новым странствиям. Взгляд на его лицо, лишённое глазной повязки, вызвал в Майло неописуемую гордость за проделанную работу. Такое чувство приходило к нему крайне редко.