Светоч новых дней

Отголоски свершённой кары, шипы непримиримой правды, лезвия боли проходили насквозь. Сей беззвучный зов, эта песнь страданий, всегда разная и одинаковая одновременно, стали ему родными, заменили всё то, чем он жил когда-то в прошлом.

И маска билась об его грудь с каждым шагом, натирая ремнём шею...

Элейн умерла, так и не расставшись с этой маской.

Долго он как ребёнка укачивал её, стоя на коленях, убаюкивал не то её, не то себя. Риверхилл не сдастся, зло не выиграет, болезнь не одержит верх, пока сверкает свет в душе последнего жителя.

Мы станем звёздами, нашёптывал он, словно колыбельную. Ты не угаснешь, Элейн, не навсегда, мы вернём нашу общую благодать. Мы будем сиять, как прежде, я и ты...

Её предсмертным желанием стало быть похороненной на берегу реки, где провела она самые счастливые дни. Он исполнил его. Её лицо было спокойным от чувства выполненного долга — долга, который был предписан ей одной, но не им вместе.

Внутри всё клокотало от рыданий.

Он забрал маску с собой, решив, что после того, как земное полотно укроет тело, а мир отпустит душу, от Элейн останется хотя бы малая искра, дабы однажды провела она в мир иной и его самого.

Нет, не правда. После неё сохранилась не одна маска. Её наследие растворилось в обжигающей скорби и обратило свет в сокрушительную стихию. Каждое воспоминание казалось осязаемым, каждая мысль имела цвет.

Он поднялся и представил, как темнеет небо, и огромное божество-солнце передаёт бразды правления маленьким ангелам.

Там припасено место и для Элейн.

Она вознеслась к Небесам, отдав в наследство их общее предназначение.

Она горит звездой на небе. А он остался гореть на земле...

— Руби его, руби! — орал вовсю Болдуин.

Дым разошёлся и явил поле битвы, которым стала деревенская площадь. Раненые лошади слуг Ноэля дёргались, лёжа на боку. Рядом лицом вниз лежал труп Лойя. Самоотверженно Гио бросился на английского рыцаря, которого Майло узнать не сумел.

Тот замешкался и не сумел отразить атаку. Откуда ни возьмись, появился Болдуин и срубил голову Гио с плеч. Двух бывших врагов примирила смерть, утянувшая их к земле.

Единственными, кто оставался в седле и сражался верхом, были Ноэль и Фредерик. Оба успели нанести друг другу удары, отчего мечи неуверенно держались в их руках. Синий плащ трепыхался за Ноэлем, порванный пополам. Фредерик, лишённый шлема, скалился, но не намеревался сдаваться.