Через Суть Сердца. Книга 1. Апокалипсис

— В этой комнате… и в другой…

— Никто не будет давать тебе скверну, — твёрдо сказала Карин.

— Я знаю, я знаю… не должен был есть… но сейчас хочу… пусть оно перестанет!

Я села за стол и записала, что заражённый человек пока ещё находится на ранних этапах первой стадии. Ведёт себя беспокойно, но не агрессивно. Мыслительные процессы нарушены, но не катастрофично. Он всё ещё помнит, как разговаривать, и просит остановить его «жажду».

— Что будем с ним делать? — спросила Карин.

— Мы не можем ничего сделать, — вздохнула я.

— У меня нет лекарства, а любой яд мгновенно превратит его в дедра. Хотя он и сейчас уже…

— …безумен, безумен… безумен! — договорил за меня мужчина.

— Я принесу белку, — сказала я, вставая из-за стола. — И попрошу слуг подготовить новую клетку.

— Ты посадишь его к дедрам?

— Нет, поставим клетку здесь, — сказала я. — Там слишком много скверны…

— Сла-а-адость, — пробормотал мужчина сам себе. — Пусть оно прекратит…

Карин кивнула, обмотав плечи заражённого цепью, чтобы он не повредил ей в те минуты, пока я буду отсутствовать.

Я только хотела сказать ей об этом, но воительница прекрасно знала, что ей делать, и без меня.

Мои помощники поставили для крестьянина клетку в углу и принесли для него соломенный тюфяк, подушку и шерстяное одеяло. Карин сняла с мужчины оковы под пристальным взглядом всех остальных, и он послушно забрался в просторную клетку.

— Дом в доме, — с улыбкой пробормотал заражённый. — Но оно не прекращает… Ты дашь мне сладость? Принцесса… принцесса прекрасна… прекрасна.

— Носите ему еду и воду, пожалуйста, — сказала я. — Три раза в день. В сопровождении стражника. Клетку не открывать. В ней есть отверстие для кормёжки. Всё понятно?

— Да, госпожа! — в один голос воскликнули все помощники.

Когда в кабинете остались только мы с Карин, крестьянин немного успокоился. Он закутался в одеяло и свернулся в клубок на тюфяке. Мужчина больше не улыбался, но не прекращал смотреть на меня, слегка щурясь, как от света. Карин села за мой стол, и проверив, нет ли скверны на его поверхности, поставила локти.

Она смотрела на заражённого со смесью жалости и отвращения, но знала, что никак не может помочь ему, кроме как добить, чтоб не мучился.

Белка, стоявшая в углу всё время, пока размещали клетку, тихонько сопела, шебурша лапками. Она казалась мне более спокойной, чем обычно, но, возможно, её активность напрямую зависела от кормёжек, а мы не давали ей скверну уже почти три месяца.