Через Суть Сердца. Книга 1. Апокалипсис

Мужчина перестал кричать, спрятав лицо ладонями в самом тёмном углу, в который ему только удалось забиться, и тихонько поскуливал, как собака.

— Прости меня, — чувствуя вину, всё сильнее сдавливавшую моё горло, проронила я. — Я не могу тебе помочь… я…

Тут я поняла, что всё это время мы не пробовали снимать боль. Так сосредоточились на излечении, что и не думали об облегчении. Я вообще даже не знала, что заражённые испытывают какую-либо боль. Мне казалось, что это только беспокойство.

— Потерпи немного! — сказала я и вылетела из кабинета, оставив Карин присматривать за мужчиной в клетке.

В маленькой варочной комнате, в которую Сэр Дардион не допускал помощников, хранились не только порошки и травы для попыток лечения дедров, но и редкие зелья, выкупленные у южных торговцев. Мы почти никогда не знали подробный рецепт, но каждая скляночка была подписана, для чего это снадобье предназначалось. И у нас точно было обезболивающее, которое учитель разрешал мне применять только для солдат с оторванными конечностями.

Всего несколько капель, разбавленных с водой, и рыцарь больше не стонал — он засыпал так, что можно было спокойно зашивать его раны и даже не просить других воинов его держать.

Я побоялась выносить склянку из комнаты, и капнув одну каплю в чистую чашу, добавила в неё воду. «Заодно и узнаем, будет ли она действовать против мора», — подумала я, но тут же попыталась отделаться от этой исследовательской мысли, присущей Сэру Дардиону.

Похоже сейчас, когда я почти свыклась с тем, что учителя больше со мной нет, его душа внушала мне мысли, или же моя душа стремилась к нему и восполняла утраченное.

Я ведь помнила и знала, что лекарь мог сказать в той или иной ситуации, и сейчас могла воссоздать. Эти мысли помогали мне работать, и не важно, мои ли они собственные или принадлежат фантому Сэра Дардиона, который теперь оберегает меня от зла и беспомощности.

Я открыла клетку, несмотря на все протесты Карин, и помогла мужчине выпить снадобье. Он благодарно вцепился в моё плечо и сидел так, пытаясь с закрытыми глазами справиться с дрожью.

— Вы такая добрая, — тихонько пробормотал крестьянин. — Я недостоин… я виноват сам в своих бедах… но вы всё равно заботитесь обо мне…

Глаза заражённого всё ещё слезились, и я не могла понять, плачет ли он от боли, эмоций, или просто от того, что не может это контролировать. Я не знала, что могу ему ответить. Будь кто угодно на его месте, я поступила бы так же.

— Вылазь оттуда, — сказала Карин.