Солнечная капля

Быстро разошлись по деревни слухи о внезапно появившийся половчанке и Ратиборе, сыне Пожита, что жениться на ней вздумал. Как и ожидалось, слухи эти никакой радости и веселья от предстоящей свадьбы не вызвали: старшие все до единого утверждали, что-теперь-то осталось ждать им нападения с левого берега, молодые отроки внимали словам своих родичей и бывшие когда-то Ратибору друзьями, теперь и не смотрели ни на него, ни в сторону его дома. И стали отныне отцы-кузнецы проводить время со своими сыновьями в кузнецах, изготавливая копии и боевые копья – ежели придётся обороняться, так уж не с пустыми-то руками.

Местные девицы, многие из которых были влюблены в Ратибора и во снах своих мечтали однажды подойти с ним к свадебному алтарю, заразились доселе незнакомой им ревностью – видели они в половчанке Айле ни сколь соперницу за сердце их земного Ярилы*, сколь врага всех антских племён.

Но хуже всего приходилось Белаве, названной и выбранной невесте Ратибора, которая узнала о половчанке из уст своих подружек и сестриц.

Переполненная печалью, чувством ощутимого предательства, горечи и одновременно с этим воспламеняющей изнури злости, она с болью в глазах со стороны наблюдала за тем, как Ратибор за руку ведёт чужеродную девушку в капище Полеля и Леля для венчания.

— Нельзя это просто так взять и простить Ратибору. С него ладно уж, а с тебя-то позор не смоешь – так и будут тебя девицы и бабы худым словом поминать да пальцами тыкать, - как-то раз сказала приехавшая в гости из соседнего Дубровска замужняя сестра Белавы, русоволосая красавица Миленька.

— Я и не прощала его! – сквозь непрекращающийся поток слёз вскрикнула Белава, поглядывая на сидевшую по десницу лавки сестру, - И никогда не прощу! Сердцем чую, что околдовала его та половчанка, будь она не ладна! Не мог, не мог он её полюбит! Чужого, не нашего она корня – не мог он её полюбит! Он мне, мне в любви клялся!

­ — А всё же, видать, полюбил, раз сейчас она с ним где-то мается, а ты сидишь здесь, плачущая и брошенная, - со злорадством произнесла сестра.

Потом, чуть наклонившись к закрывшей лицом руками Белава, добавила, тихонько прошептав, - Я бы на твоём месте, сестрица, не нюни бы лила, как многих баб мужики видят, а шла бы спасать предначертанного мне судьбой парня, коль и вправду ворожба на нём худая – а черноволосые половчанки по всеобщей молве, в чёрной ворожбе с детства хорошо учены.