Утраченный рассказ

Сами же презренные люди говорили, будто вовсе не желали они свергать законную власть, однако вероломные нечестивцы силой, принуждением и обманом заставили их пойти на бунт. А потому простых общинников пощадили, а вдохновителей мятежа предали лютой смерти. Когда волнения улеглись, К’ан Б’охб Ток’ взял К’авииля, на чело ему надели белую повязку, и потомок Укит-Кан-Ле’к-Ток’а стал священным царём Талоля.

С тех пор уже никто не предпринимал попыток свергнуть правящую династию. Осени сменяли вёсны. Засухи следовали за дождями.

Множились покои акрополя, вверх росли пирамиды, появлялись многочисленные поместья богачей. Ремесленники заселяли новые кварталы, крестьяне превращали лес в поля. Яркими красками, словно оперение макао, засияли главные площади молодой столицы. Новые народы и вожди приходили на северные земли. Многие из них попадали под влияние повелителя города. Бесчисленные носильщики с какао, жадеитом, перламутром, тонкими тканями, золотом, обсидианом и копалом доставляли обильную дань. Сквозь сельву протягивались дороги, возводились толстые стены. Сам же могущественный Чак-Хутуув-Чан-Эк’ уже более ни разу не бывал в Эк’-Б’ахламе. После той победы он сам скоро ступил на воду и отправился в последний путь в окружении всех владык из сопредельных государств. Сам же К’ан Б’охб Ток’ правил ещё долго и почил в мире и покое. Как и блистательный предшественник, он вознёсся на небеса и стал божеством.

После него на престол воссел Укит Холь `Ахкуль. В качестве тронного имени он взял одно из прозвищ Укит-Кан-Ле’к-Ток’а.

Чем больше времени проходило, тем сильнее поклонялись люди основателю династии. Последовал великий праздник - начало большого календарного цикла. Десять четырёхсотлетий, ноль двадцатилетий, ноль лет, ноль двадцатидневок и ноль дней от начала эпохи. В день 7 Ахав 18 Сип отправился кало’мте ко краю сенота. Под цветущей акацией уселся он и начал взывать к почтенному предку, возжигал благовония и жертвовал кровь. И вдруг смолкли звуки леса. Замерли суетливые коати, спрятались в дупле еноты, прижался к стволу неуклюжий тамандуа, птицы затихли, даже вечные труженики муравьи перестали носить листики и песчинки. Поднялись полусветлые воды и чуть не выплеснулись из известнякового вместилища. Из земных недр всплыла к поверхности огромная черепаха. Вытянулась из гигантского заросшего водорослями панциря змея толще и длиннее любого удава. Упругими кольцами извивалась она и оплелась вокруг владыки Талоля.