Символы власти: Распад

Король счел эти требования излишними и настаивал, что это нарушает права его власти. Помогать королевской семье совет тоже не спешил из-за спорности и непредсказуемости ситуации. Дело затянулось.

Опасаясь, что совет примет сторону короля, младший сын Алмазана, Азумруд Имад Алмазан, поспешил и предпринял попытку взять город на реке Миролик, находящийся под властью короля, рассчитывая, что подкрепление от отца подоспеет вовремя. Однако люди генерала задержались с переправой из-за непогоды и буйства реки, а к осажденному городу прибыли войска неприятеля, и сын генерала оказался в тисках.

Он был взят в плен, его людей не пощадили – и в этом была какая-то своеобразная месть Шакадала – Азумруд умер в столице - король такой жестокости старался не проявлять. Умер сын генерала от пыток или из-за ранений – не сообщалось.

Алмазан выдержал потерю младшего сына хладнокровно, но Балдрону после беседы с ним показалось, что генерал держится на пределе. В конце концов, годы тоже брали свое.

Азумруд был самый веселый в семье, всегда всех смешил, и смех у него был громовой, «сотрясающий стены». Тот смех, который сам как шутка. У него была широкая и щедрая душа, он любил выпить в меру и тяготел к простому быту. А еще имел цепкий глаз и всех наделял прозвищами. Отца он за глаза звал хмурой каланчой, дочку Ашхена, Моналу, веселой матроной, а сына Ашхена – зоологом. Теперь этот душа компании, вслед за средним братом, погибшим еще в Вольных прострах, также сошел в могилу.

Ситуация, допустимая для военного времени, но Балдрон никак не мог понять, как они это допустили, и где была та точка невозврата в прошлом, откуда все началось.

Ему нужно было с кем-то поговорить, с кем-то, кто бы понял его. Круг общения из-за заточения сузился до жены, шурина, слуг да генерала Алмазана, которому самому требовалось утешение.

После той ссоры с Калани они почти не разговаривали, и Балдрону, в конце концов, пришлось наступить себе на горло и извиниться.

Он боялся, что жена совершит что-то необдуманное, ему нужно было удержать ее от этого. Граф обещал то, что исполнить не мог, оба они это понимали. Заверял ее. Она как будто поверила. Во всяком случае, обещала подождать.

О его переживаниях жена выслушала с сочувствием, но каким-то сдержанным, от чего граф ощутил еще большее одиночество и тоску. Он обвинил ее в бездушии, что она в такой неподходящий час мстила ему.