Символы власти: Распад

Причиной раздражения графа в основном служил тот факт, что нынче он видел совсем другую картину. В прошлом году все представлялось каким-то иным, более одухотворенным. Или это он теперь смотрел на все по-другому?

Пока они ехали, Балдрон вдруг отметил неприятные изменения. Чем сильнее они отдалялись от столицы, Ашкендала, тем пустыннее становились населенные пункты. Хорошие дороги, газовое освещение, ухоженные и опрятные люди и населенные пункты – все оставалось позади. Чем дальше – тем более заброшенной становилась земля.

В Асфири работали хоть и редкие, но мануфактуры и фабрики, концентрирующиеся на выгодных территориях, особенно у месторождений или там, где земля была более плодородной, и бедное население, особенно молодое, перетекало туда. Там же образовывались скученные и мрачные обиталища, когда другие территории пустовали. Теперь еще тенденция ухудшалась в связи с военным временем.

Когда он заметил об этом жене, она едва заметно усмехнулась:

- Нет, дорогой. Ты просто обычно предпочитаешь видеть то, что ты хочешь.

Это дело не одного и не двух лет, здесь давно уже так. И я не раз об этом говорила.

- А что же ваше развитие? Плодит пустоту!

- Люди уходят, потому что фабрики дают возможность прокормиться. Если бы земля использовалась рационально, мало кто променял бы воздух на угольные пары.

- И как ты думаешь использовать землю «рационально»? Продать ее для массовой обработки?

- Использовать технику. Обработка – тяжелое дело. Техника может помочь. То же касается месторождений. В конце концов, и у нас они есть, это принесло бы нам выгоду.

- Никто не составит в добыче конкуренции гномам.

- Даже гномы не сравнятся с технологиями, - возразила графиня. – Мы поэтому и делаем все по-старому и не наращиваем производство, потому что у нас вся добыча в основном лежит на гномах и они же устанавливают правила.

- Это их богами данная привилегия!

Калани закатила глаза и отвернулась к окну.

Деревни на окраине королевства порой демонстрировали откровенную бедность и запустение.

Лишь женщины и дети. Матери таскали ведра, пололи, ухаживали за малышами и стариками.

Неподвижно стоящие на обочинах оборванные дети провожали процессию рассеянными взглядами.

Балдрон заметил, что Кадлер поежилась и отвернулась, поглубже вжимаясь в сидение. Все же однажды, глядя в окно, дочь решилась задать вопрос, который она долго обдумывала:

- Папа. Не понимаю, почему тут все так тяжело и грустно?

Калани бесстрастно смотрела на мужа, ожидая, что он ответит.