Символы власти: Распад

Она рискнула жизнью, отправившись на бракосочетание с графом Цавортой, и он не причинил ей вреда, несмотря на все возможности для этого. Они пришли к соглашению, что совместными усилиями принесут Асфири больше пользы.

По толпе пошел заметный гул.

- Тогда почему мы в обороне? – донеслось из глубины.

- Потому что мир еще не подписан. Потому что мы, прежде всего, заботимся о своих подданных, о вас. Как видите, вра… Войска графа Цаворты не рискуют покушаться на нашу безопасность. Мы ждем прибытия нашей армии, чтобы окончательно урегулировать конфликт.

После коронации короля настанет мир.

- А как же наши земли? Их что, будут отбирать?

- Мы что, зря сражались?

- Вы не верите в нашу доблесть?!

- Никто не сомневается в вашей силе и доблести, и никто не станет отбирать у вас ваше имущество. Но стране нужно развиваться, двигаться вперед. Королева Солана избрала иной путь, чем наш покойный король. Она молода и прогрессивна и смотрит в будущее по-другому. Без сомнения, она желает лучшего для страны и ищет самые благоприятные условия для развития Асфири.

И она сочла необходимым, чтобы ей в этом поспос… - Балдрон запнулся. Его до самого сердца пробрала нервная дрожь. Лоб покрылся холодным потом. Большего он сказать был не в силах.

- Ваше сиятельство, скажите, что делать!

- Мы за вас горой!

Балдрон сглотнул, возвращаясь мыслями к словам Прадота. Сердце тяжело бухало в груди. Ему следовало или успокоить солдат, или вдохновить на возможную борьбу. Граф размял затекшие пальцы.

«Господи, прости».

Он поискал глазами лицо Соланы – королева сидела в доме одной из знатных горожанок и наблюдала за его выступлением.

Чем дольше он медлил, тем сильнее смущал людей. Наконец Балдрон нашел лицо королевы. Она была напугана, сидела вжав голову в плечи, в окне второго этажа. Чего она боялась больше, что он предаст ее или того, что толпа в гневе может накинуться на него?

Молчать долее было нельзя. Граф выпрямился:

- Все мы подданные нашей королевы. Наш святой долг следовать ее воле.

Он оставил людей явно неудовлетворенными и смущенными даже сильнее, чем они были в тот момент, когда причины таинственных событий последнего дня еще не прояснились. Вины их в том не было – как можно было ожидать, что люди просто так примут подобную новость и разом смирятся? Балдрон вообще всерьез опасался бунта. Особенно от военных.

«Самое дурное выступление в моей жизни», - с негодованием подумал граф, возвращаясь к себе. – «Ни слова от сердца».